Найти себя - Кайли Маркоу

— Солнышко, если бы у тебя была только одна сторона, я бы не была твоей подругой столько лет. Да, ты умеешь быть стервой, но есть ещё та часть тебя, которую ты показываешь лишь немногим. Ты каждую неделю волонтёришь в благотворительной столовой, печёшь потрясающие десерты для семей, которым нужна помощь. Ты учишь подростков и молодых людей готовить, чтобы у них был шанс получить нормальную работу.

— Это ерунда, — прошептала я, упрямо не отрывая глаз от уменьшающейся стопки одежды на кровати.

— Это не ерунда, а самое важное! И никто, кроме меня, Эйлин и тех, кому ты помогла, даже не знает об этом. Но в нашем «круге» таких людей нет. — Она усмехнулась и даже пальцами изобразила кавычки в воздухе.

— И не должен знать. Это личное. — Мне нравилось помогать в столовой, и я не собиралась устраивать из этого шоу для мамы. Я делала это не ради статуса, а потому что хотела.

— Может, пришло время объединить Ники из частной жизни и Ники из публичной.

Она говорила так, будто это было плёвым делом. Но я жила так всю свою жизнь. Разве можно просто взять и измениться?

— Никто всё равно не поверит, что это не пиар. Особенно сейчас. На шоу.

— Так и не делай из этого спектакль. Не нужно кричать об этом на каждом шагу. Но когда парни начнут спрашивать, чем ты занимаешься, расскажи. Скажи, что волонтёришь, что любишь готовить и печь. Покажи, что в тебе есть нечто большее, чем гламур, блеск и деньги, которые все привыкли у тебя видеть. Что ты не тот человек, каким казалась в первом сезоне.

Бриджит сложила последнюю вещь и закрыла чемодан, отодвигая его в угол кровати. Потом уселась на покрывало и похлопала по месту рядом.

Я тяжело вздохнула и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

— Гораздо легче оставаться такой, какой меня видит мир.

— Да, но ты ведь хочешь, чтобы рядом был человек, который знает настоящую тебя. Тебе не нужен парень, которому важны только твои деньги и твой имидж.

— Думаю, есть причина, по которой об этой «другой стороне» знают только ты и Эйлин. — Я изобразила кавычки пальцами.

— Уверена, что так и есть. Наверняка это связано с тем, что ты устала от боли.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Бриджит даже не дала мне шанса.

— Даже не пытайся. Ты знаешь, что это правда. Твоя семья настолько тебя покалечила, что ты закрылась ещё в детстве. И если ты мне не веришь, давай вспомним твоих последних бойфрендов.

Она повернулась, глядя на меня с вызывающим выражением лица и самодовольной ухмылкой.

Чёртова Бриджит.

После Престона я действительно отгородилась от отношений. И хотя у меня больше не было серьёзных парней, я встречалась со многими. Все они были богатыми, холёными, привыкшими к элитным клубам и самым дорогим ресторанам. Они говорили только о себе и своих великих планах на будущее.

Это было... скучно. До чёртиков скучно.

— Ты права, — признала я. — Пора выпустить на свет ту самую Ники, которую я давно спрятала.

— Знаю.

— Буду по тебе скучать. — Я потянулась к ней и сжала её руку.

— Я тоже. Но в этот раз ты хотя бы сможешь звонить, когда захочешь. — Она сжала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Я глубоко вдохнула. А потом выдохнула, повторяя про себя, словно мантру: «Покажи им настоящую себя».

Выйти за границы своей привычной жизни и открыться перед двадцатью незнакомыми мужчинами было куда сложнее, чем я представляла.

ГЛАВА 4

Самолёт приземлился с лёгким толчком, вырывая меня из раздумий.

Всё это время с тех самых пор, как села в Чикаго, я смотрела в окно. Прямой рейс до Оклахомы был быстрым и спокойным, но вместо того, чтобы подготовиться к шоу, я весь полёт думала о родителях.

О тех самых родителях, которые даже не попрощались со своей дочерью, уезжающей на два с половиной месяца.

Не знаю, почему меня это до сих пор удивляет. Так было всегда.

Бриджит, конечно, пришла. Да и Эйлин, как и обещала.

Обе пытались скрыть слёзы, пока я уходила.

Покидать двух единственных людей, которым я была небезразлична, было трудно.

Но мне это было нужно. Мне нужно было сбежать туда, куда моя семья никогда не сунется. Мои родители буквально высасывали из меня жизнь. Чикаго огромный, но мне там не хватало воздуха. Они следили за каждым моим шагом. Связывались с кем надо, чтобы знать, что я делаю и с кем. Вернее, этим занималась мама. Отцу было плевать.

Всю дорогу я гоняла в голове «что если».

Что если бы моя сестра не родилась? Любил бы меня отец? Разве это ужасно — порой жалеть, что она появилась на свет? А что если сказать «да пошло оно всё» и пойти своим путём? Они от меня отреклись бы? И было бы мне вообще до этого дело?

Я хотела подготовиться, запомнить свою новую мантру: «Покажи им настоящую себя». Но вместо этого я просто мечтала стать кем-то другим.

— Мэм, мы приземлились, — раздался голос стюардессы, вырывая меня из мыслей.

— Да ну? А я-то, конечно, не вижу, — огрызнулась я и тут же поморщилась. Почему из меня вырываются такие вещи?

— Разумеется, мэм, просто... все остальные уже покинули самолёт, — тихо ответила она.

Я огляделась. Действительно, в салоне остались только члены экипажа, которым явно не терпелось уйти.

Пора прекращать витание в облаках.

— Ах, да, конечно, — пробормотала я, вставая и перекидывая сумку через плечо.

Стараясь не встречаться взглядом с экипажем, я быстро вышла из самолёта и, наконец, огляделась в здании аэропорта.

Меня должен был кто-то встретить, и я не собиралась торчать тут одна в этой дыре.

Пройдя мимо нескольких выходов, я, наконец, вышла из зоны безопасности и сразу же заметила нужного человека. Мужчина в костюме, без ковбойских сапог, с табличкой, на которой было написано моё имя. Единственный такой во всём аэропорту.

Я подошла, сжала ремень сумки и натянуто улыбнулась.

Покажи им настоящую себя.

— Привет, я Ники, — произнесла я бодрее, чем ожидала.

У меня бешено колотилось сердце, ладони стали влажными. И всё, что я сделала, это представилась. С улыбкой. Почему быть вежливой так сложно?

Его глаза скрывали тёмные очки, но по лёгкому наклону головы я поняла, что он меня разглядывает. Ухмылка на его губах дала понять, что он сразу узнал меня по образу из шоу.

Прекрасно. Просто замечательно.

— У вас есть багаж? — Его голос звучал холодно.

Ну