Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество - Аннетт К. Ларсен

— Не думаю, что это входит в ваши обязанности, — сказал он, и доброта в его взгляде смягчила нарастающее беспокойство.

И всё же, возможно, он не нуждался в моей помощи.

— Я просто подумала, что так вам будет легче.

— Так и есть, но вы уже выполняете работу Мары вдобавок к своей, — произнёс он с такой теплотой во взгляде, что мне подумалось, что он беспокоится за меня. — И мне бы не хотелось ещё больше увеличивать вашу нагрузку.

Я моргнула, осознав, что он прав. Моя навязчивая потребность быть полезной лишь неоправданно увеличивала мою нагрузку. Нужно было двигаться дальше. И хотя руки так и чесались продолжить разбираться с беспорядком на его столе, я отступила на шаг и огляделась.

— Да, полагаю, у меня и так хватает дел.

Тогда почему я не спешила уходить? Было что-то в этом пространстве и в его присутствии, что успокаивало. Хоть он и заставлял меня немного нервничать, но рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

И всё же я и так задержалась здесь достаточно надолго. Я быстро подхватила найденную вилку и направилась к подносу на стуле, чтобы положить её туда.

Я огляделась, потратив немного времени на то, чтобы поправить несколько книг на полках, а затем взяла поднос и пошла на выход.

Дверь была почти закрыта, и я услышала, как мистер Клосс встал, вероятно, чтобы приоткрыть её для меня. Но я быстро подставила ногу в щель и распахнула дверь, избавив его от необходимости делать лишние телодвижения.

Однако, шагнув вперёд, наткнулась на Брунсона. Я резко остановилась, и грудь тут же сжалась от тревоги.

— Прошу прощения, — сказала я, низко склонив голову и отступив в сторону, чтобы он мог войти, а я выйти.

Он помолчал несколько мгновений, а затем произнёс:

— Надеюсь, ты не отвлекала мистера Клосса.

— Нет, сэр. Я…

— Она нисколько не помешала, — вступился за меня мистер Клосс ровным, деловым тоном. — Я благодарен за её быструю работу.

— Хорошо, — сказал Брунсон и отступил в сторону. — Ступайте.

Я направилась по коридору, втайне ожидая, что дворецкий последует за мной и сделает выговор, но через несколько шагов осознала, что оставила тряпки для пыли и щётку прямо у двери кабинета мистера Клосса. Я поставила поднос на пол и поспешила назад, чтобы забрать их.

Когда я наклонилась, чтобы подобрать вещи, изнутри раздался голос мистера Клосса.

— Вам что-то нужно?

Я замерла, только согнувшись прямо за дверью, гадая, обращается ли он ко мне.

Но тут ответил Брунсон:

— Конечно, нет, сэр, — произнёс он с напускным почтением. — Всего лишь хочу сказать пару слов предостережения. Лучше не поощрять горничных.

Я широко раскрыла глаза, понимая, что если Брунсон заводит речь о горничных, вряд ли это будет что-то приятное.

Повисла тяжёлая пауза, а затем мистер Клосс спросил:

— Поощрять их?

— Эти юные девчонки влюбляются в мужчину, едва завидев его. Они легкомысленны и частенько нарываются на неприятности, — произнёс Брунсон так, словно делился дружеским предостережением, а не оскорблял каждую девушку, работавшую в этом доме, включая меня. — Не хотелось бы, чтобы вы оказались втянуты в подобные истории.

Ноздри у меня раздулись от гнева, но я заставила себя аккуратно собрать свои принадлежности, а затем распрямиться. Мне отчаянно хотелось услышать, что ответит мистер Клосс, и в то же время я боялась этого.

Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал сердито и резко:

— Боюсь, в этом вопросе мы с вами придерживаемся разных взглядов. Я видел, как куда больше молодых мужчин попадают в неприятности, нежели молодых женщин.

Это прозвучало как окончательный отказ от дискуссии, поэтому я осторожно направилась обратно к оставленному подносу, тревожась, что Брунсон выйдет и застанет меня за подслушиванием. Прежде чем скрыться за углом, я оглянулась и увидела, как тот выходит из кабинета.

Несмотря на предвзятое отношение Брунсона к «моему сорту» людей, сердце моё было согрето твёрдостью возражения мистера Клосса на мнение дворецкого.

Глава 3

Жёсткая линия рта Брунсона, надменный изгиб брови и блеск удовольствия в его взгляде — выражение, которое мне было знакомо. Просто раньше оно никогда не было направлено на меня. Я видела, что он так смотрит лишь на Сесиль, но теперь она ушла, и моё сердце бешено заколотилось от ужасного осознания, что он собирается превратить в мучение теперь уже мою жизнь.

Он поднял декоративную шкатулку для драгоценностей, которая обычно стояла на туалетном столике Виллы. Угол крышки был помят и покорежен.

— Ты отвечаешь за спальни семьи, не так ли?

— Да, сэр.

— И как, по-твоему, следует поступать в случае порчи ценной семейной собственности?

Я моргнула и замерла с открытым ртом, не в силах придумать ответ, который, как мне казалось, он хотел бы услышать.

Миссис Торнтон стояла чуть позади и сбоку от Брунсона, крепко сжимая фартук руками; на её лице читались одновременно страх и гнев.

— Случаются несчастные случаи, вы же знаете, — обратилась она к дворецкому. — Но мы никогда не наказывали за них прислугу.

Он бросил на экономку лишь короткий пренебрежительный взгляд.

— Да, и, похоже, из-за этого они стали ещё более небрежными. Возможно, это послужит хорошим напоминанием о том, что к вещам Колдеронов следует относиться с должным уважением.

Он снова повернулся ко мне.

— Поскольку ты сломала вещь, пять медяков, необходимых для её починки, будут вычтены из твоего жалованья.

— Но я не ломала её! — в ужасе возразила я.

Пять медяков равнялись почти половине недельного заработка, а для меня было жизненно важно приносить домой каждую заработанную монету. Большая часть моего содержания предоставлялась в виде жилья и питания. Но эти лишние медяки имели огромное значение для моей семьи.

Брунсон прищурился.

— Тогда шесть медяков за твою дерзость.

У меня отвисла челюсть, но я заставила себя сомкнуть губы и прикусить язык. Я не смогу изменить его решение, а дальнейшие споры, без сомнения, приведут лишь к ещё большим потерям.

Я сжала губы, но подбородок дрожал. Это было так несправедливо.

Брунсон улыбнулся.

— Рад видеть, что последствия возымели действие. Ты можешь идти.

Я бросила взгляд на миссис Торнтон, но на её лице читалась одновременно беспомощность и ярость. Она хотела помочь мне, но не могла. Чем больше Брунсон стремился к власти, тем больше леди Колдерон ему её отдавала. Похоже, выросшая с ним в качестве собственного дворецкого, леди Колдерон видела в нём почти отца. Человека, который не может поступить