Вне правил - Анель Ромазова

— Ты должен на мне жениться… не по — настоящему… фиктивно. Блин, короче мне нужна твоя фамилия на полгода… не больше, — звучит голос Строгой уже совсем рядышком.

Чего?!!!

У меня от охренения глазные яблоки на выкат.

Жениться?

Жениться — это становись в очередь. Фамилию она мою захотела. Родакам моим предложи, они тебе энную сумму в евровалюте выкатят за моральный ущерб и толкнут лекцию о пользе договорных браков. Те, что еще в пеленках заключаются, и хуй кого переубедишь, что это атавизм. Пережиток и совершенно ебанутая система убеждений. Бодаться, примерно, как ссать против ветра. Короче, ничего приятного.

Охереть, как белогривую солнышком припекло. Переутомилась девонька на своей заправке или бензина нанюхалась?

Итак, момент икс!

Робко ступая, Яська сует свой нос, затем и вся пробирается внутрь. Приостанавливаю дыхание, чтоб не палиться. Вытянув шею, заглядывает в парилку, и я рявкаю за ее спиной, заставляя подпрыгнуть на месте от испуга.

— Совсем умом тронулась. Строгая? — дай моим рукам волю, я бы ее на месте пришиб.

Сначала, конечно же, трахнул, уж очень она соблазнительно выглядит в своем ведьмовском обличии. Я ее предупреждал губы не облизывать. Не помню, предупреждал я ее или нет, не дышать бурно. Грудь над кромкой платья надрывно подскакивает, еще немного и побалует видом прелестных сосков.

Ладно, уговорила Яся. Побуду, млять, твоим персональным инквизитором. Спалю, нахрен, ведьму, катая на члене.

— Ничего я не тронулась. Я же сказала, что брак будет фиктивным, — крадется по стеночке, но я оказываюсь куда быстрее. Пинком отшвыриваю лавку и перекрываю ей проход.

Осенивший ее шок и растерянность, не передать в двух словах. Мелькает мысль, что Яся до чертиков пугается. Схерали бы, конечно, меня оно должно смущать.

Думать надо, прежде всего, а не творить беспредел и наивно надеяться, что тебе это не откликнется.

— А если я не согласен на фиктивный. Иди сюда, будущая женушка. Любить буду до потери сознания, — хриплю уже не своим голосом.

Чего уж там. Возбудился мощно от наших танцулек. Экстрим, мать его! Строгая, мать его! Адреналиновая моя искра. Шибанула - Не смей. Не смей! — срывается на бег и попадает прямиком в, приготовленную мной, ловушку. То бишь, ломится со всех ног в парилку. Там то, я ее и ловлю. — Натан, не надо. у меня еще никого не было… — разразившись сердитой тирадой, усилено рвется, спихнуть мои руки со своего тела.

Игнорирую сбивчивую трескотню. Не слышу и не воспринимаю.

Закинув на полок, затыкаю Ясе рот, прекращая поток, посыпавшихся на мою голову, проклятий.

= 6 =

Все плохо!

Все, ядрен батон, так плохо, как никогда не было.

Присасываюсь к губам Строгой, и разворачивается, твою мать, самый неправильный сценарий, из всех возможных. Мне, сука, это нравится. Так нравится, что даже, когда она мне кожу на затылке сдирает ногтями и мычит, сопротивляясь, оторваться — я не способен.

В принципе, не долблюсь в десна.

Нахрена?

Не вижу в этом действии никакого рационального зерна.

Ведьмовской магнетизм что — ли?

У них же, иноземцев деревенских, практикуют — присушить, приворожить и прочую херню. Становится открытием, что я оказывается суеверный.

Короче, целую, и пусть весь мир подождет. Проталкиваю язык между ее, распахнутых в возмущении, губ. Натурально ебу и насилую.

Рот в рот, сука, рот в рот.

Хуясе меня торкает!

Дрожь по телу разливается, как кипяток.

Медом что ли у нее губы намазаны?

Я как этот, пчелиный — трахарь, сосу ее нектар, чтобы потом вклиниться в матку. Не в пчелу, само — собой, а во влагалище Яськи. Исключительно, членом. Исключительно, на всю длину.

Она сопротивляется, а в меня накачивает обороты. Вдыхаю через нос, раздуваю легкие, как парус и оба мешка нахапав кислорода, самовозгораются. Пожарище бушует и в легких, и в солнечном сплетении.

Строгая, мать его!

Строгая, блять его!

Зайка — Ясенька.

Царевна — лягушка.

Что в ней такого привлекательного, нихера не пойму. Целую активней, долблю ее ускользающий язычок, и состояние ухудшается. Бубонная чума, птичий грипп и геморрагическая лихорадка, комбинируются в новый штамм, никому не известного вируса.

Отлет башки — это первый ярко-выраженный симптом. Второй, жесткая тахикардия и окаменение хуя.

Яська одичавшей кошкой крутится. Ну, нет, не выпущу. Замуж за меня хотела — хоти и трахаться. Я, пока что пробу снимаю, подходишь ты мне по темпераменту или …

— Ведьма! — вслух выгружаю скрип, ибо она больно и сильно кусает за язык.

— Лопух! — тут же отпечатывает, — Руки убрал, козел велкопоповецкий! Совсем с дуба рухнул, петух озабоченный. Олень племенной. Индюк гамбургский… — тараторит без запинки.

О, как, переходим на личности. Кривлю харю, обчесывая по зубам саднящую мышцу. Укусила коза! Меня!

До этого я был просто злой, в итоге свирепею. Дую ноздри и, все как положено, грудная клетка ходором, а на лице невминяемый оскал.

Крайне возмущает такое поведение. Ее ругательства, не трогают. Беда у девки с оригинальностью, но кусаться зачем?

Мщу безжалостно, сдергивая верх ее сарафана и обнажая, страшно волнующие, меня сиськи.

Даст ист фантастик!

Вери — вери, гуд!

Сиськи у Строгой — охуенчик.

Присвистываю разглядывая, сорри но, пиздато — пышные холмы. Они, как два вулкана Фудзияма, нацелены пылающими вершинами прямо на меня. Сейсмическая активность в области реберной клетки следует незамедлительно.

Что, тоже, не особо хорошо. Потому что сиськи Яси, кажутся красивее всех, что я видел. Бля! Всегда такие, себе хотел. То, есть не себе, увидеть.

Потрогать. Потрогать — это всенепременно.

Трогаю. Сжимаю в ладонях нежную девичью плоть. Давлю большими пальцами на соски, как на кнопки. Растираю, пока они не затвердевают. Гляжу на голую грудь и тащусь, как пацан без опыта.

Яся пыхтит, но без слов. Шалеет Царевна — лягушка от моей наглости. Задыхается, и это не в ее пользу работает. Наталкивает на определенные мыслишки.

Разогрелась. Завелась. Потекла.

Я ее сейчас трахну!

Успокаиваю себя. Как-то надо помедленнее действовать.

Трахну же, в любом случае. Просто, блядь, не торопись.

Полижи, пососи там, все Яськины прелести, восстанови лейвел. Заставь ее умолять.

Потом гуд — бай. В субботу я женюсь и Строгую больше не увижу, а посему не торопись, Натан. Оттянись по — полной, пока тебе кислород не перекрыли.

Ловлю зубами за сосок и легонечко треплю. Охает Строгая, потом ахает и взвизгивает. Херачит кулаками меня по спине, за волосы пытается дернуть, стрижка короткая и ухватиться ей