Гори со мной - Лера Титова

— Потому что это правда.

— Тогда не трать время на слова.

Он поцеловал меня. Я ответила — голодно, отчаянно, как будто это был последний поцелуй. Война могла начаться в любую минуту. Смерть стояла за дверью. Но здесь и сейчас были только мы.

— Я хочу тебя, — прошептал он.

— Тогда возьми меня. Здесь. Сейчас.

Он подхватил меня и посадил на стол. Бумаги слетели на пол. Я обвила его талию ногами, расстегнула ремень, стянула брюки. Он сорвал с меня трусики, даже не разрывая — просто сдёрнул вниз, и я услышала, как трещит кружево. Его член был горячим, твёрдым, и когда он вошёл в меня, я вскрикнула от неожиданной глубины.

— Тише, — прошептал он, хотя сам дышал тяжело, сбивчиво. — Весь штаб услышит.

— Пусть слышат. Пусть знают, что я твоя.

Он начал двигаться. Быстро, жёстко, с той же яростью, с какой завтра пойдёт в бой. Его пальцы сжимали мои бёдра, наверняка оставляя синяки. Мне было плевать. Каждый толчок отдавался во всём теле, выбивая из меня воздух, страх, сомнения. Оставалась только страсть. Только он. Только мы.

— Ты вернёшься, — прошептала я, глядя ему в глаза.

— Вернусь.

— Поклянись.

— Клянусь жизнью. Клянусь тобой. Клянусь Марко. Я вернусь.

Он кончил с моим именем на губах. Я — с его. Мы замерли, прижавшись друг к другу. За окном, в порту, гудели краны и мигали предупредительные огни. Война ещё не началась, но мы уже победили.

— Теперь иди, — сказала я, поправляя платье. — И возвращайся скорее.

— Я люблю тебя, София.

— Я знаю. И я тебя. Иди.

Он поцеловал меня в последний раз и вышел. А я осталась стоять посреди кабинета, прижимая к груди сломанные кружева, и молилась. Первый раз в жизни — молилась. За него. За нас. За будущее.

ГЛАВА 48. ФИНАЛЬНАЯ БИТВА

Ярослав.

Ночь перед боем я провёл в штабе. Не спал — просто сидел в кресле, глядя на карту порта, и прокручивал в голове каждый шаг. София уехала обратно в особняк Руссо два часа назад. Её запах всё ещё держался в воздухе — вишня и что-то тёплое. Я приказал Дэну усилить охрану особняка. Если что-то пойдёт не так, они должны быть готовы эвакуировать её и Марко. Но я знал, что всё пойдёт так.

В три часа ночи мы выдвинулись. Четыре группы, тридцать два человека. Лучшие из лучших. Дэн взял западный фланг, Серёга — восточный. Близнецы остались в резерве, готовые прийти на помощь. Я вёл центральную группу — мы шли прямо в пасть зверю.

База Греко находилась в заброшенном судоремонтном заводе у восточного пирса. По данным разведки, там собралось около сорока человек. Балканцы, римские наёмники, остатки людей Корсаро. Три пулемётных гнезда, снайпер на крыше эллинга, патрули по периметру. Серьёзная оборона для серьёзного противника. Но у нас было преимущество внезапности и знание местности.

Первыми ударили снайперы. Их было двое — бывшие военные, служившие ещё с Вадимом. Они сняли часовых на вышках за десять секунд — чисто, без звука, одни лишь приглушённые хлопки. Мы двинулись вперёд. Тишина ночи взорвалась автоматными очередями, когда Дэн со своей группой прорвал ограждение с запада. Крики на сербском, итальянском, русском. Вспышки выстрелов освещали ржавые остовы кораблей.

— Пошли! — скомандовал я, и мы ринулись через главные ворота.

Я бежал первым, не чувствуя страха. Адреналин кипел в крови. Пули свистели мимо, вгрызались в бетон, рикошетили от металла. Я стрелял короткими очередями, и враги падали один за другим. Мои люди не отставали: Серёгин голос ревел в рации, сообщая о занятых позициях, Дэн докладывал о зачистке западного ангара.

Первого я уложил у входа — он выскочил из-за контейнера с автоматом наперевес, но не успел нажать на спуск. Второго и третьего — в главном цеху, где они пытались организовать оборону за перевёрнутыми столами. Четвёртого и пятого — на лестнице, ведущей к офисным помещениям.

Снайпер на крыше успел ранить одного из наших — молодого парня по имени Костя, который только месяц как перешёл из охраны порта в боевую группу. Пуля пробила бронежилет и застряла в плече, парень упал, но остался жив. Я оставил его с медиком и пошёл дальше.

Самый ожесточённый бой разгорелся в доке, где стояли полуразобранные катера. Балканцы держали оборону отчаянно — трое пулемётчиков засели за стальными листами и поливали огнём всё, что двигалось. Мы потеряли двоих, прежде чем Серёга зашёл им в тыл и закидал позицию гранатами. Взрыв, ещё один, крики — и пулемёты замолчали.

Я продвигался вперёд шаг за шагом. В голове звучал голос Софии: «Возвращайся. Поклянись». Я клялся. И я возвращался. К ней. К Марко. К нашей жизни.

Последний бой произошёл в административном здании. Там, на втором этаже, забаррикадировался командир наёмников — здоровенный серб по имени Вук, работавший на Греко последние пять лет. Когда я поднялся по лестнице, перешагивая через тела его людей, он ждал меня в коридоре. Без оружия. Со сломанной рукой, висящей плетью. Его глаза горели ненавистью, но он стоял, не делая попыток атаковать.

— Северов, — произнёс он с акцентом.

— Вук. Конец игры.

— Ты думаешь, что победил?

— Я знаю.

— Греко не остановятся. Вырежешь одного — придёт другой. Ты воюешь с гидрой, а у неё много голов.

— Значит, будем резать, пока не кончатся.

Я выстрелил. Он упал. Война закончилась.

За окнами занимался рассвет. Мы зачистили базу за два часа. Захватили пленных, оружие, документы. Среди бумаг нашли список целей — порт был только первой. Дальше шли офис Руссо, особняк Лучано и наш пентхаус. Если бы мы не ударили первыми, они бы уничтожили нас.

Я стоял над телом Вука, когда в рации раздался голос Дэна:

— Шеф, мы нашли кое-что. Вернее, кое-кого. Ты должен это увидеть.

Я спустился в подвал. Там, в дальней комнате, на стуле сидел человек. Он был избит, но жив. И когда я увидел его лицо, моё сердце пропустило удар.

Марко Греко-старший. Не сын. Отец. Адриано. Собственной персоной.

Старый Дон выглядел жалко. Разбитое лицо, сломанный нос, кровь на рубашке. Но глаза — холодные, расчётливые — смотрели на меня с прежней силой.

— Северов, — прохрипел он. — Я ждал тебя.

— Ты не в Риме, — сказал я. — Ты здесь. Почему?

— Потому