Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина

— А… — это единственное, что Мичела выдавила из себя, все еще не шевелясь. Смотря на Де Луку так, словно не могла отвести взгляд.

Когда я ступила на порог, как раз успела заметить то, что Консетта приподнялась и тоже посмотрела в сторону коридора. По мне она скользнула лишь мгновенным, мимолетным взглядом и тут же перевела его на Де Луку. Это не являлось чем-то странным. Дарио еще тот верзила и явно привлекал слишком много внимания.

Ладони приемной матери дрогнули и ее лицо сильно вытянулось. В скованном, странном движении она случайно задела свой бокал. Он упал и вино пролилось на белоснежную скатерть.

Жермано, мой приемный отец, тут же схватил тряпичную салфетку. Судя по движению руки, собираясь бросить ее край стола, чтобы вино не пролилось на платье его супруги, но так и не сделав это, он застыл. Тоже заметил Де Луку.

В обеденном зале воцарилась настолько глобальная тишина, что, казалось, такой тут не было, даже когда комната была полностью пустой.

Но дело не только в тишине. Де Лука своим присутствием определенно менял атмосферу. Или даже, кажется, людей. Скорее, заставлял их обнажить то, что они обычно скрывали — страх.

Находясь на пороге и смотря на то, как Жермано, Консетта, Мичела и Марко уставились на Де Луку, я только одного не понимала — неужели я единственная во всем Неаполе не знала, как выглядит наследник Каморры? Ведь, судя по взглядам, семья Леоне точно поняли, кто перед ними.

Первая в себя пришла Консетта. Она несколько раз быстро моргнула и поднимаясь, принялась быстро отряхивать платье, на которое все-таки попало вино. Оно алыми пятнами виднелось на бежевой ткани.

— Простите, но… вы ведь Дарио Де Лука? — ее глаза забегали. Растерянность виднелась в каждом движении.

— Да. Я так понимаю, вы сеньора Леоне? — Дарио говорил… вежливо? Я впервые слышала у него такой тон. Даже и не знала, что он у Де Луки может быть таким. Приятным. Словно и правда во время обращения младшего к старшим. — Надеюсь, я не нарушил ваш семейный вечер своим появлением?

— Нет. Конечно, нет, — Консетта быстро качнула головой. — Для нас это честь. Но… как так получилось, что вы?.. В нашем доме…

Моя приемная мать сделала быстрый вдох и, судя по ее взгляду, она немедленно пыталась сообразить, как правильно задать вопрос.

Против воли я вспомнила о том, как сама реагировала на Дарио, когда узнала, кто он такой. Про семью Де Лука ходит слишком много ужасных слухов, но все прекрасно понимают, что, если не большинство, то вообще все из них правда. Просто перечисление того, на что способны те, кто руководит Каморрой. Близкое соприкосновение с семьей Де Лука все равно, что смерть.

Я не знала, о чем именно сейчас думали семья Леоне, но присутствие Дарио определенно их переполошило. Словно к ним в обеденный зал вошел жнец.

— Я решил подвезти Роману домой и заодно познакомиться с ее семьей.

— А… Я не знала, что наша Романа знакома с вами, — приемная мать бросила взгляд на меня, затем вновь так же быстро перевела его обратно на Дарио. Словно боялась в его присутствии смотреть на что-то другое. — Не думала, что у нее есть такие знакомые.

— Мы встречаемся, — Дарио поднял мою ладонь, которую все еще держал в своей и губами прикоснулся к тыльной стороне.

— Вст… речаетесь? — переспросила Консетта с сильной заминкой.

— Да, я без ума влюблен в нее.

В обеденном зале повисла тишина. Еще более глобальная, чем в первый раз. Приемная мать судорожно бросала взгляды то на меня, то на Дарио. Словно считала, что ослышалась. Ждала других объяснений.

Ее муж, Жермано, не шевелился. Лишь его взгляд быстро метнулся к Консетте и он сейчас казался немного бледнее, чем обычно. Мичела же казалась красной. Полностью. Она нервно кусала губы. Настолько сильно, словно могла прокусить их до крови.

Я старалась не смотреть на Марко, но все же заметила, что он выглядел настолько мрачным, как никогда раньше. Брат посмотрел на Де Луку, но практически сразу перевел его на меня. Смотрел так, что буквально прожигал.

— Вы не против, если я присоединюсь к ужину?

Лишь вопрос Дарио заставил всех отмереть, а я, в какой-то степени порадовалась тому, что сегодня пришла сюда с ним. Больше бы аффекта было бы лишь, если бы я призвала дьявола и явилась с ним.

— Да, конечно, — Консетта быстро кивнула и растерянно вышла из-за стола. — Присаживайтесь. К сожалению, ужин скромный. Если бы мы знали, что вы придете, мы бы лучше приготовились.

— Не стоит. Я пришел сюда не ради еды, а чтобы познакомиться с семьей моей обожаемой женщины.

Консетта вздрогнула, но вновь кивнула.

— Да. Да, конечно, но мы бы все равно хотели оказать вам более радужный прием. Присаживайтесь, пожалуйста. Я сейчас принесу тарелки и столовые приборы.

Приемная мать делая несколько шагов в сторону, так, чтобы Дарио не заметил, бросила на меня взгляд. Им посмотрела прямо мне в глаза. Казалось, хотела этим что-то сказать, но я, сделав вид, что ничего не поняла, просто отвернулась.

После этого Консетта рвано выдохнула и быстро пошла, вернее, даже побежала на кухню, с которой обеденный зал был объединен раздвижной дверью.

Дарио отодвинул для меня один из стульев. Тот, который находился рядом с Мичелой, после чего помог мне сесть. Сам же Де Лука сел рядом со мной. Через один пустой стул от него — Марко. Затем Жермано и место Консетты. Стол был круглым. Стоял посреди комнаты и мои приемные родители им даже гордились. Говорили, что когда-то его привезли из Испании.

Сколько я не была в этой комнате? Наверное, несколько лет точно и сейчас, окидывая ее взглядом полным неприязни, замечала, что тут новые занавески. Кажется, другой комод около двери. В углу появилась огромная ваза. И, если я правильно помню, в прошлом году тут красили стены. Да, точно. Они теперь были немного светлее.

Консетта вернулась из кухни и быстро поставила тарелку перед Дарио. Очень осторожно. Словно боялась каким-то неправильным движением руки его случайно задеть. Лишь после того, как она рядом с ним идеально разложила приборы, она поставила тарелку и передо мной.

— У нас сегодня на ужин стейки, — кажется, ее голос немного дрожал, а я, взглядом окинув стол, заметила, что и правда на тарелках у семьи Леоне были уже надрезанные, частично съеденные стейки. — Прошу прощения, если бы мы знали, что вы придете,