Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

В камине тихо потрескивали дрова. Едва ощутимо тянуло дымком. Видимо, в трубу задувал ветер.

— Как вы себя чувствуете? — наконец, спросил Райкер.

Голос звучал ровно. Слишком ровно. И от этого мне стало еще тревожнее.

— Живой, — неловко попыталась пошутить в ответ. Но Райкер даже не попытался улыбнуться. Уголок его рта едва заметно дернулся, взгляд золотых глаз остался тяжелым.

— На этот раз да.

И опять замолчал.

Тишина затянулась. За окном завывала метель — тонко, протяжно, словно оплакивала кого-то. Камин выстрелил искрой. А я вдруг четко, неумолимо поняла: он знает все. Про чай. Про то, как я по-дурацки, нелепо попалась в расставленную ловушку и позволила себя увезти. Про каждую глупую надежду, что «Крэй защитит».

Стало тошно. До рези в груди. Я отвела взгляд первой.

— Райкер… я должна была понять…

Он молчал. И это молчание оказалось хуже любого упрека.

— Марта никогда не нравилась мне, — призналась тихо. — Но я устала от постоянных нападок Армана и вашего отсутствия. А еще расслабилась. Понадеялась, что Крэй сможет защитить в любом случае. Решила, что опасность уже позади.

Моя речь звучала сумбурно даже для меня. Горло болезненно сжалось.

— Из-за моей глупости погибли люди.

— Да. — неожиданно жестко подтвердил он.

Я вздрогнула и смешалась. Если честно, не ожидала, что мой дракон согласится со сказанным.

Райкер упругим рывком поднялся на ноги и медленно подошел ближе. Теперь нас разделял только край кровати.

— Вы совершили чудовищную глупость, Илена. — Каждое слово падало тяжело, как камень. Он не отводил тяжелого взгляда золотых глаз. Словно обвинял. Или мне так казалось. — Вы выпили то, что вам дала женщина, которая уже один раз вас предала. Покинули крепость с человеком, которому не доверяли. И едва не погибли.

— Я не по своей воле! — вырвалось у меня. Непроизвольно я взвилась, почти вскочила, едва не уронив одеяло. Но потом сообразила, что творю. Густо покраснела и поспешно натянула его обратно, возвращаясь на место. И тихо пояснила: — Меня увезли без согласия, пока я была в беспамятстве!..

Я осеклась. Потому что и сама понимала: это обстоятельство не отменяет главного. Я оказалась непростительно беспечной.

— Простите, вы правы, — прошептала, низко опустив голову.

В комнате в который раз стало тихо. Только трещали дрова в камине. Разговор не клеился. Наверное, следовало прикинуться больной и беспомощной, прекратить эту пытку, отложить беседу на другое время, дав себе возможность собраться с мыслями. Но я была уже не в силах и дальше выносить это безмолвие и недосказанность:

— Когда карета перевернулась… — голос предательски дрогнул, — я думала, что это конец.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание: когти, скребущие по дереву, вой метели, треск ломающихся досок. И костяная тварь на крыше. Меня передернуло.

— А потом появились вы…

Я не успела договорить.

Райкер вдруг склонился и схватил меня за плечи. Не больно, но так, что не вырваться. Пальцы впились в ткань рубашки, и я вдруг почувствовала, как они дрожат. Его дыхание сбилось, стало рваным и таким близким. А взгляд сделался почти больным.

Он дрожал.

Райкер.

Это было неправильно. Страшно. И до слез понятно и близко.

— Не смейте. Больше. Так делать. — Голос хозяина Къельберга сел, сломался на середине фразы. — Никогда.

В его глазах взметнулся золотой огонь. Как будто зверь внутри рвался наружу, и Райкер едва его удерживал. Я смотрела в это потемневшее, осунувшееся лицо и неожиданно осознала: он до сих пор напуган. Не зол. Не раздражен. Напуган до чертиков. А Райкер резко отпустил меня, так что я неловко осела назад на кровать, и провел рукой по лицу — жесткий, рваный жест, будто он хотел стереть собственную слабость.

— Когда кольцо привело меня к той карете… — неожиданно признался он и осекся. Сглотнул. Горло над воротником мундира судорожно дернулось. — Проклятье, Илена!.. На ней сидела тварь размером с лошадь! И пыталась вскрыть ее когтями…

Его взгляд вспыхнул снова. Но теперь я видела там другое. Не гнев. Память. Острую, как стилет.

— А я слышал вас внутри…

После этих слов в комнате стало слишком, запредельно тихо. Кажется, даже огонь в камине притих, прислушиваясь к словам дракона.

Я смотрела на него: на жестко сжатую челюсть, на тени под глазами, на пальцы, все еще напряженные после того, как он удерживал меня за плечи, и вдруг с ясностью, от которой перехватывает дыхание, поняла простую вещь. Он действительно испугался. Не за крепость. Не за планы. Не за рудник или инспекцию. За меня. И от понимания этого внутри что‑то болезненно дрогнуло, будто сердце на секунду сбилось с ритма.

Райкер, кажется, тоже понял, что именно я увидела в его лице. Он резко отвел взгляд и сделал шаг назад. Словно пытался заново выстроить между нами привычную стену из холода и отчужденности. И почему‑то именно это оказалось невыносимым.

— Не уходите, — вырвалось у меня раньше, чем я подумала.

Он замер. Только теперь я заметила, что все еще сжимаю край одеяла так сильно, что побелели костяшки.

Райкер медленно повернул голову. И в этот момент мне стало по‑настоящему страшно. Потому что в его глазах не осталось ни капли той ледяной сдержанности, к которой я привыкла. Там вспыхнуло что‑то живое, сильное, невероятно голодное. То, что он обычно держал под замком.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. А потом я сама потянулась к нему. Осторожно, будто боялась спугнуть. Коснулась его руки, той самой, что совсем недавно держала меня так крепко, будто не собиралась отпускать.

Горячий.

Пальцы Райкера дрогнули под моими — и этого оказалось достаточно, чтобы у меня сбилось дыхание.

— Вы нашли меня, — прошептала я, доверчиво заглядывая в золотые глаза и сама не понимая, почему именно эти слова вдруг стали такими важными.

Он накрыл мою ладонь своей — медленно, осторожно, будто я была чем‑то хрупким и одновременно опасным для его самообладания.

— Всегда найду, — тихо ответил он.

Глава 15

Ладонь Райкера, лежащая поверх моей, казалась почти горячей. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, словно искали там ответы на какие-то потаенные вопросы. А потом… Райкер чуть потянул меня на себя, мягко, будто спрашивая разрешения, и я поднялась, все еще отчаянно цепляясь за его руку. Теперь расстояние между нами сократилось до минимума, до