Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

— Аврора! Быстро, пересядь! — резко сдвигаюсь, оказываясь совсем близко к ней.

— Что?..

— Быстро, я сказал! На моё место! — не церемонясь, отстёгиваю её ремень безопасности, жена вскрикивает, но я, не обращая внимания, просто хватаю её в охапку и перетаскиваю через себя. — Вниз! — рявкаю на неё, нажав на макушку.

Одновременно с этим раздаётся звон разбитого стекла, а мою спину и плечо, повёрнутые к окну со стороны Авроры, прошивает вспышкой боли.

— Газ! — рычу водителю, хватаясь левой рукой за край сиденья. — Не останавливаться!

Машина срывается вперёд. Аврора всё ещё согнута, но уже пытается подняться, и это бесит так, что я на секунду забываю про боль, которая ширится, грозя поглотить сознание целиком.

— Сиди! — бросаю резко. — Не поднимай голову!

— Ты ранен! — голос у неё срывается.

— Сиди, я сказал! — в глазах темнеет.

Чёрт, неужели не только разбитое стекло? Пуля? Этого не хватало….

— Феликс Эдмундович! — дверь за моей спиной открывается, и я понимаю, что это охрана, а машина уже заехала на подземную парковку дому. — Скорую, срочно…

— Никаких… скорых! — успеваю выдавить из себя. — Врача моего…

Меньше всего мне сейчас нужны полицейские разборки и прочая хренотень.

— Феликс! — голос Авроры рядом, а потом её же болезненный вскрик, который пугает меня так, что я, не успев сообразить, что делаю, рывком дёргаюсь к ней.

Это оказывается ошибкой, потому что внутри по ощущениям что-то рвётся, и я всё-таки проваливаюсь в темноту.

Глава 31

Аврора

Боженька, когда я просила у тебя свободную насыщенную событиями жизнь, я имела в виду немного, блин, не это!

Уж точно не то, что моего мужа надо убивать!

Нет, Феликс, безусловно, сволочь. И я, конечно, сама рада была бы его прикончить… но выражаясь фигурально, а не буквально!

Последние минуты сливаются в сознании в какое-то месиво из событий, эмоций и чёрт знает чего ещё. Я не успеваю понять, что произошло, только вижу, как моментально промокает, наливаясь красным, рубашка Феликса. Потом машина резко тормозит, останавливается, я машинально упираюсь рукой в сиденье, чтобы сохранить равновесие, и вскрикиваю от впившегося в ладонь куска битого стекла.

Не столько от боли, сколько от неожиданности… но меня значительно больше пугает реакция Феликса. Он дёргается ко мне. Лицо у него становится страшным, совсем не похожим на привычно холодное и раздражённое. Я успеваю увидеть, как он резко бледнеет, по щеке проходит судорога, взгляд становится расфокусированным, и глаза закатываются.

— Феликс!

— Аврора Романовна, быстро из машины! — один из моих охранников, то ли Антон, то ли Андрей вытаскивает меня наружу.

— Пусти!

Я пытаюсь выкрутиться, найти взглядом мужа, но мне не дают, перехватывая за локти и сжимая осторожно, но крепко, так что сразу понятно — я могу хоть обвозражаться, сдвинуть с места эту глыбу не получится.

Но повернуться я всё-таки успеваю. Как раз вовремя… или не слишком вовремя. Потому что Феликса в этот момент вытаскивают из машины, но от вида его откинутой головы и кровавой на спине рубашки у меня внутри всё превращается в ледяную кашу с осколками того самого битого стекла.

— Осторожнее! — слышу собственный вскрик как будто со стороны. — Вы что, не видите, что он ранен?!

— Видим, Аврора Романовна, — отвечает один из охранников. — Отойдите, пожалуйста. Врача уже вызвали.

— Да какого врача, когда тут скорая нужна…

— Феликс Эдмундович успел дать распоряжение насчёт врача, запретив скорую, — негромко говорит над моей головой держащий меня охранник. — Пойдёмте, Аврора Романовна, вам тоже нужно подняться в квартиру.

— И вы его послушаете?! — проводив взглядом мужчин, которые почти бегом уносят Феликса в сторону лифта, разворачиваюсь к ослабившему хватку охраннику, узнав наконец Антона.

— У нас есть чёткие указания. Его сейчас приведут в себя, не волнуйтесь, — качает тот головой, настойчиво тянет меня за локоть. — Пойдёмте.

Только в лифте я понимаю, что никак не среагировала ни на одно мужское прикосновение за последние несколько минут. Но отмахиваюсь от этой мысли, решив, что разберусь позже.

Феликса в холле квартиры нет, как нет и охраны, но я замечаю на полу капли крови, и на меня накатывает тошнота.

— Аврора!

Поднимаю голову и вижу Альберта.

— Где Феликс? — выпаливаю первый пришедший в голову вопрос.

— Его отнесли в спальню, врач уже едет, — кивает старик.

— Он без сознания!

— Я видел.

— У него кровь!

— Я видел, Аврора, — повторяет Альберт. — Ему сейчас помогут. Что с вашей рукой? — спрашивает встревоженно, и я только тут соображаю поднять кисть и обнаруживаю, что ладонь, пальцы и даже манжета рубашки, оказывается, тоже в крови.

— Порезалась… в машине… не страшно, — мотаю головой, колени внезапно подкашиваются, и я наваливаюсь на Антона, успевшего подхватить меня и помочь мне восстановить равновесие.

— Садитесь! — меня моментально почти подтаскивают к небольшому диванчику. — Аврора! Только рука? — Альберт наклоняется, требовательно вглядывается мне в лицо, пока Антон отходит, начиная шарить в одном из шкафов. — Где-то ещё болит?

— Нет, — выдыхаю почти шёпотом. — Нет. Только рука.

— Позволите помочь вам обработать? — старик выпрямляется, и в этот момент охранник подсовывает ему коробку.

— Тут есть бинты и остальное, по минималке, — кивает на неё. — Но нужно сначала промыть под обычной проточной водой и посмотреть, не осталось ли…

Закончить он не успевает.

Из коридора вдалеке раздаётся не крик даже, а рычание, такое, что я вздрагиваю — и, кажется, не я одна.

— Где Аврор-р-ра?! Где моя жена?!

Дальше грохот, приближающийся шум, и в холл вываливается — по-другому и не скажешь! — Феликс.

Вываливается буквально, почти упав, но успев удержаться рукой за стену. Следом за ним выскакивают два охранника со сложными выражениями на лицах — то ли хватать его, то ли держаться подальше, а то ведь уволит. На мужчине уже нет рубашки, брюки расстёгнуты, немного сползли, но ещё держатся, лицо белое, по бокам стекают струйки крови…

В общем, картина маслом.

— Сдурел?! — ору на него, подскочив с места пружиной. — Куда ты встал, железный, блин, Феликс?!

— Жива, значит… — выдыхает он.

— А ты, конечно, собирался уже стать вдовцом! Не дождёшься! — страх выплёскивается с такой силой, что я сама не понимаю, что именно несу.

Феликс усмехается, но губы кривятся как-то слишком уж сильно, а лицо становится не белым, а скорее с сероватым оттенком.

— И себя вдовой я делать не позволю! Вдова в двадцать шесть лет?! Издеваешься?! Только попробуй сдохнуть! — подбегаю к нему. — А вы что стоите, идиоты! — рявкаю на ошарашенно хлопающих глазами охранников.

Те, наконец сориентировавшись, подхватывают своего проблемного работодателя. Вроде осторожно подхватывают, но у него — явно непроизвольно —