Острые предметы - Юлия Устинова

— До встречи! — подхватывает Женька.

Кажется, наши с Максом женщины договорились о том, что мы когда-то там идем к ним в гости… Или они к нам? Не суть важно. Предложение дружить домами полностью поддерживаю.

— Давайте, счастья вам! — желаю Максу напоследок.

И тот, тоже напоследок, снова лезет обниматься.

— У Максима к тебе какая-то патологическая любовь, — не без иронии замечает Женя чуть позже, когда молодожены уезжают.

— Да, есть немного.

— Он же искренне, Саш, — вступается за него.

— Понял уже. Ценю. Уважаю. Мне надо было с ним в десна подолбиться? — Женя смеется. Обняв со спины, толкаю ее бедрами и возвращаюсь к нашей теме: — Так мы… едем?

— Не домой? — спрашивает сдержанно.

— Не домой, — многообещающе подхватываю.

И она соглашается:

— Ну… ладно.

48

Евгения

Номер небольшой. Кровать, тумбы по бокам, над ними настенные светильники, мерцающие теплым светом, телевизор, полукруглое кресло, стол, пара стульев — всё. В общем, примерно, так я и представляла себе место, куда люди приходят для того, чтобы переночевать, или как мы с Сашей — провести наедине немного времени.

Думаю о сыне, и меня пронзает укол вины. А еще я немного нервничаю.

Нужно было ехать домой. Я бы спокойно приняла душ, и мы бы точно так же легли с Сашей в постель и занялись любовью, как совершенно очевидно планируем делать в этом гостиничном номере. Но дома к близости, вроде как, ничего не обязывает. Здесь же каждая деталь интерьера — скудного и формального, — прямо-таки кричит о том, что у нас должен быть секс. Иначе что мы тут оба забыли, верно?

Саша, в отличие от меня, кажется вполне расслабленным. И пока я топчусь на месте, он проходит по ковру, снимает часы, убирает их на тумбу и отводит занавеску.

За окном глубокая ночь.

— Ну… как? — спрашивает моего мнения, оглянувшись.

Его кисти торчат из оттопыренных карманов брюк, рукава закатаны до локтей, как и большую часть минувшего вечера. Пиджак Саша стянул с меня еще на входе в номер.

— Здесь… хорошо, — сдержанно проговариваю, шаря глазами по помещению.

— Мне кажется, или ты тут все сканируешь на чистоту? — Саша улыбается, направляясь к эпицентру номера — двуспальной кровати.

Он садится на край посередине и пружинит на ней — то ли просто прикалывается, то ли правда проверяет на прочность.

— Я думаю о том, сколько людей здесь побывало до нас, — на кровать с сомнением смотрю.

— Если брезгуешь, давай уйдем, — Саша обращает на меня взгляд, полный решимости.

Двухместный номер в этой гостинице — недешевое удовольствие, между прочим, и я спешу возразить:

— Нет. Ты же заплатил.

— Женя… — Саша закатывает глаза с таким видом, будто я полую чушь сморозила.

Я обхватываю себя руками, чувствуя небольшую скованность. Снимаю босоножки, становясь ниже на несколько сантиметров, и ступаю на ковер.

Боже… Мои ноги поют мне оду.

Хочу скорее снять платье и лифчик — просто умираю.

Платье…

Тогда на мне тоже было вечернее платье, остатки прически, поплывший макияж… В тот вечер я тоже пила шампанское и общалась с Максимом… Тогда я тоже была босиком… В то утро, когда Саша застал меня в своей квартире…

Все как-то…

У меня нет желания проводить параллели, но определенную схожесть обстоятельств той и это ночей не отрицаю.

— Я просто никогда не ночевала вне дома… Ну… кроме, — без этого мрачного уточнения у нас, увы, никак. — И без сына ни одной ночи не провела.

Саша поднимается и, направляясь ко мне, делает то, о чем мечтал с самого утра — снимает через голову распущенный галстук.

— Я тоже никогда не водил девушек по гостиницам, — встав позади, стягивает мне на плечи болеро.

— Никогда? — я развожу руки, позволяя ткани скользить по ним.

— Нет, Жень.

Эта мысль приносит облегчение.

С другой стороны, когда ему было их водить? Саша постоянно был занят на тренировках, в универе… И его бывшая явно была не из тех девушек, для которых снимают номер на час.

Значит для нас обоих это впервые…

Прикрываю глаза.

Саша жарко дышит мне в шею. Я опираюсь затылком на его плечо, подставляя себя под теплые губы.

Мне хорошо, спокойно в руках моего мужчины. Моя душа полна любви.

Пусть все эти дежавю, или как их там, катятся к черту.

В девяносто девятом мы всем классом ходили на “Матрицу”. А недавно с Сашей снова выбрались в кино и посмотрели продолжение. “Матрица. Перезагрузка”.

Вот и сегодня все мои прежние пережитые ощущения и эмоции словно обнуляются, перезапускаются и обновляются.

Саша, как всегда, оказался прав. Нам правда нужно провести ночь вдвоем и насладиться ею, ни о чем больше не думая.

— Мне надо умыться… — лениво шепчу, когда его губы становятся более настойчивыми, а прикосновения слишком интимными.

— Потом… Ты еще не маралась. — Саша сильнее сжимает мои груди и давит ладонью на лобок через одежду. — Как же ты пахнешь, Жень, — громко шепчет в изгиб моей шеи. — Хочу тебе полизать, — его пальцы задирают подол на бедре.

Последнее заявление моментально отрезвляет и приводит в тонус.

— Точно нет, — вытаращив глаза, напрягаюсь каждой мышцей.

— Точно нет? Или вообще нет? — уточняет, вгоняя меня в краску.

— Сначала в душ, Саш, — сообщаю сухим тоном. — Такие вещи ещё тебе объяснять.

Пробую снять с себя его руки, но как бы не так.

— Да забей ты на все… Отпусти… — он упорно задирает мне подол.

А я упираюсь.

— Не могу так, Саш.

— Давай так, Женьк… — настаивает, перехватывая мои руки одной. Я чувствую, как вдавливается его напряженный член мне в поясницу. — Мне похрен на чистоту… Хочу тебя попробовать.

— Саш… — резко тяну носом воздух, когда он до белья добирается, не обращая внимания на мои возмущенные вздохи. — У тебя заклинило на этом, да?

— Ага… Мечта идиота, — усмехается хрипло.

Он трет меня через тонкую ткань трусиков, касаясь клитора, и я теряю рассудок — меня тоже клинит. Телу абсолютно без разницы на мои заморочки с гигиеной. Оно совсем в другом нуждается.

— Саш… — прорываются остатки моей воли.

Вытащив руку из-под платья, Саша крутит меня ладонями, взяв за талию, чтобы расположить к себе лицом. Берет за подбородок и дарит затяжной поцелуй, от которого колени подкашиваются.

— Убедила, — еще раз влажно чмокает. — Лизать буду чистую… А трахать грязную.

— Саша! — я даже вскрикиваю.

Наглый, как танк… И такой желанный. Я балдею от его взгляда и снова пьяной становлюсь. Позволяю расстегнуть молнию и стащить с себя платье. Мне тоже хочется раздеть его.

— Можно? —