Невольная ученица ректора-дракона. Вернуть любой ценой - Адриана Вайс

нас, сужая кольцо, в которое они же нас и загнали. Они двигаются плавно, слаженно, как стая волков на охоте, и я чувствую, как сердце подскакивает куда-то к самому горлу.

Девушки за моей спиной беспомощно перешептываются. Мама делает шаг вперед и вскидывает руку — явно хочет применить свою ментальную магию, чтобы снова подчинить себе войска — но попросту не успевает.

Внезапно с трех сторон на нас набрасывается странная сеть. Она потрескивает голубовато-белым свечением и пахнет чем-то электрическим. Я пытаюсь отшатнуться, но сеть накрывает нас с головой, сразу после чего все, кто оказывается под ней, летит на землю.

"Что за чертовщина?!" — единственное, что я успеваю подумать.

Любая попытка попытка шевельнуться обречена на провал. Тело будто парализовано, как после электрического разряда. Я пытаюсь хотя бы поднять руку, но мышцы не слушаются, а в голове странно шумит, мысли путаются, словно их кто-то перемешал в огромной ложкой в моей черепушке.

"Ну почему именно сейчас… когда я думала, что все закончится хорошо!"

Это ужасно: я вижу, как папа дергается, но не может пошевелить рукой, как мама с ужасом смотрит на меня, явно стараясь что-то сказать, но слова не выходят. Виррал единственный остался стоять — видимо, его сеть не задела или он оказался менее восприимчив к этому заклинанию.

Он стоит, сжав кулаки и не сводит с Хартейна яростного взгляда.

— Отпусти их! — рычит он, едва сдерживая себя.

Кажется, Виррал готов броситься в бой, но слишком много врагов. Их так много, что я точно уверена: нас просто задавят числом, даже если Виррал сейчас обернется драконом.

Хартейн лишь ухмыляется, проводя рукой по своему плащу.

— Я слишком долго ждал этого момента, Виррал. Сначала я надеялся подмять Академию под себя через Рэйвена. Думал, твой брат окажется более сговорчивым. Но этот недоносок оказался настоящим даже непредсказуемым, чем ты. Но меня это не остановит.

Я вздрагиваю при упоминании Рэйвена. Ну конечно, этот новоявленный владыка мог надеяться захватить академию руками Рэйвена, а когда тот облажался, нашел другой путь.

Виррал поднимает бровь:

— Откуда ты вообще узнал, что мы будем здесь?

И вдруг вперед выходит кто-то, от чьего появления у меня самой чуть глаза из орбит не вылетают.

— Корнелия?! — мысленно ору я. "Что здесь делает эта истеричная подлая лиса!"

Она появляется из-за спин солдат, поправляя свои роскошные, тщательно уложенные волосы, словно только что вышла из салона красоты, а не из самой задницы мира. На ней облегающее платье с длинными рукавами, расшитое золотой нитью, и на лице, как всегда, это выражение приторной самовлюбленности.

Могу поклясться, я слышу, как Виррал тихо рычит.

— Корнелия, — произносит он холодным голосом, — я должен был догадаться, что, когда Рэйвен проиграет, ты побежишь к единственному, кто захочет использовать тебя дальше.

Корнелия жеманно вздыхает, изображая оскорбленную невинность:

— Я думала лишь о твоем благе, Виррал. Академия — это обуза! Она тебе не нужна. Ты заслуживаешь быть свободным от этих обязанностей и проблем. Я хотела облегчить твою участь. Ведь я испытываю к тебе самые нежные чувства…

"Пф-ф!" — я чуть не захлебываюсь от возмущения, хоть мое тело сковано сетью. Кто дал ей право судить, что там для Виррала будет лучше?!

Кровь у меня приливает к щекам. Если бы я только могла пошевелиться, я бы ей высказала все что я думаю, все что у меня накопилось к ней за это долгое время.

— Бред! — фыркает Виррал. — Все это звучит как полный бред, Корнелия.

Она приподнимает подбородок, ее глаза сверкают обидой и ревностью:

— Бред — это рисковать жизнью ради этой… этой… — она тычет взглядом в мою сторону, — нищенки, которой до тебя нет никакого дела!

"Да я тебе сейчас…" — мысленно взрываюсь я.

Но тело немеет под сетью, ощущение будто меня заморозили. И мысли скачут, путаются. Нужно собраться. Мой взгляд мечется к Вирралу. Тот сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Кажется, он готов ее придушить, но удерживается — ведь мы окружены.

Корнелия вздыхает театрально:

— Ради тебя, Виррал, я готова на все. Я уговорила владыку, что если ты откажешься от прав на академию и уйдешь со мной, то он отпустит всех. Разве это не благородное предложение? Отдай ему академию, и мы будем свободны. Да и ему не придется прибегать к грубой силе.

Хартейн громко смеется, показывая ровные зубы:

— Представляешь, Виррал, какие у тебя верные поклонницы? Я даже завидую. Девки готовы рискнуть всем ради тебя. Хорошо. Я подтверждаю: если ты откажешься от своих прав на Академию, я отпущу всех, кто пришел с тобой. Даже эту… — он оглядывает нас с небрежной ухмылкой, — "нищенку".

Мои ноздри раздуваются от ярости, но я по-прежнему не могу пошевелиться. Отец смотрит на меня умоляюще — глаза говорят: "Все будет хорошо". Мама пытается сосредоточиться, но сеть блокирует наши способности.

— Ну что скажешь, Виррал? — спрашивает Хартейн, наклоняясь вперед. Его зеленые глаза сверкают хищно, одежда шуршит при движении, а меч у пояса угрожающе блестит. Солдаты приближаются еще на шаг.

Я пытаюсь встретиться взглядом с Вирралом, чтобы показать ему, что как бы ни было страшно, я не хочу, чтобы он жертвовал Академией ради меня. Но меня держит эта чертова сеть, и мне остается только взывать к его сердцу мысленно. Он — тот, кто никогда не поступал против своей совести. Отдаст ли он Академию? Станет ли соглашаться на этот шантаж?

Глава 56

— Ты серьезно полагаешь, что другие владыки оставят это без внимания? — спрашивает у него вдруг Виррал, голос которого звенит от напряжения, — Думаешь, они позволят тебе единолично завладеть Академией?

Хартейн самодовольно улыбается, скрестив руки на груди:

— Другие владыки? О, Виррал, о них можешь не волноваться, — насмешливо парирует он, покачивая головой, — Им всем уже давно не по душе то, что в Академии хранится ключ к древней магии гримов, который им недоступен. Стоит лишь пообещать каждому, что, став моими союзниками, они получат доступ к этой силе… — он делает театральную паузу, прищурив свои зеленые хищные глаза, — …как никто из них даже не вспомнит о твоем существовании. Тебя и так считают слишком упертым и несговорчивым для должности хранителя. Тогда как я другое дело.

Я вижу, как у Виррала напрягаются скулы. Кажется, он готов взорваться. Голос Виррала звучит низко и свирепо, как рык