Двор Смерти - К. А. Найт

— О, пожалуйста. — Я притворно стону. — Ты мне так сильно нужен.

Он наказывает меня именно так, как я и предполагала, его рука с силой опускается на мою киску, шлепая клитор. Вспышка боли напоминает мне, что я жива. Я не рассказываю ему, как мне было страшно и как одиноко в темноте за ее пределами. Вместо этого я позволяю ему возвращать меня к жизни каждым своим прикосновением и лаской.

— Давай заставим тебя стонать по-настоящему, маленькая смертная, — дразнит он, скользя костяшками пальцев по моему влагалищу, надавливая на мой клитор, пока я не прижимаюсь к его руке.

Он повторяет сводящее с ума движение до тех пор, пока мое сердце не начинает стучать вместе с водопадом. Моя спина выгибается, когда я бесстыдно прошу его внимания, и его рот скользит вниз по моей груди, останавливаясь над соском, где он обдувает его холодным воздухом.

— Такая отзывчивая, маленькая смертная. Тебе нравится, когда тебя трахает Бог, не так ли?

— Да, — отвечаю я без колебаний, когда он обхватывает своими прелестными губками мой твердый пик и посасывает, в то время как костяшки его пальцев кружат и дразнят мой клитор, усиливая мое удовольствие, когда я двигаюсь в нем. Выражение его лица холодное и отстраненное, как тогда, когда я впервые встретила его, но его глаза пылают, как адское пламя.

Его голова поворачивается, когда он тянет и лижет мой другой сосок, пока это не причиняет боли. Эта идеальная форма боли заставляет меня быстрее вжиматься в его руку, гоняясь за нарастающим освобождением, которое я чувствую, но как раз в тот момент, когда оно вот-вот достигнет апогея, он отстраняется, слизывая мою влагу, собравшуюся на костяшках его пальцев.

— Маленькая смертная, ты такая милая, но я сомневаюсь, что это маленькое тело сможет даже принять мой большой, толстый божественный член. Посмотрим?

Я не могу ничего сделать, кроме как скулить, когда он засовывает в меня три пальца, растягивая меня. Это так чертовски приятно. Он трахает меня ими, пока смотрит, расширяя их еще больше. — Хм, возможно, ты сможешь. Нам нужно сделать тебя красивой, растянутой и скользкой.

Я больше не могу сосредоточиться настолько, чтобы подыгрывать ему, мои руки рвут траву, пока он играет с моим телом, потирая то единственное место внутри меня, от которого у меня всегда мерещатся звезды. Я кончаю с криком.

Он громко фыркает. — Я не говорил, что ты можешь кончить, маленькая смертная. Теперь вся моя тяжелая работа пропала, и нам придется попробовать снова. Я дергаюсь и стону, когда он трахает мою трепещущую киску, растягивая меня еще раз. Одно освобождение перетекает в другое, пока я не превращаюсь в потное, стонущее месиво, и он рычит, трахая меня пальцами сильнее.

— Ты готова к встрече со своим Богом? — он рычит, растягивая мое влагалище до боли.

— Пожалуйста, Морс, — умоляю я, давно забыв об игре.

Наконец-то это заставляет его огрызнуться. Поднимая мои ноги, он прижимает их к своей груди и с рычанием входит в меня по самую рукоятку. Мои глаза закатываются, когда я чувствую, как мои губы шевелятся в похвале.

Его руки повсюду, поглаживают и пощипывают, и его сила прокатывается по моей разгоряченной коже, потирая мои соски и задницу. Он рычит мое имя, трахая меня жестко и быстро, непристойный влажный звук громче водопада, когда мои соки стекают по моим ногам и заднице.

— Моя, — рычит он.

— Твоя. — Я киваю, приподнимая бедра, чтобы принять его глубже.

— Кончай со мной, Авеа, — приказывает он, и я теряюсь.

Мое тело взрывается, как по его команде, и мое освобождение такое сильное, что я кричу, пока мой голос не становится хриплым. Его рев наполняет наш рай, когда его бедра подрагивают, толкая его мощную сперму внутрь меня, пока он следует за мной в экстазе.

Удовольствие наконец отпускает нас, и мы вместе падаем на траву.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬДЕВЯТАЯ

МОРС

Глядя на свою любовь, которую я крепко держу в объятиях, я наблюдаю, как поднимается и опускается ее грудь, и считаю ее вдохи, убеждаясь, что она жива. Она здесь. Она в моих объятиях.

До сих пор не дошло, насколько близко я был к тому, чтобы потерять ее, но я очнулся от своего сна с чувством трепетного ужаса, когда мое сердце бешено колотилось, и теперь я обнаружил, что не могу уснуть - может быть, никогда больше не усну.

Мне все равно.

Завтра мы встретимся с Богами, моим народом. Я буду стоять с ней до скончания времен, даже против них, но часть меня хочет, чтобы до этого не дошло и они оставили бы нас в покое. Я заслуживаю счастья после всего, через что они заставили меня пройти, и того, как они обращались со мной. Я никогда ни о чем не просил, кроме как сохранить ее.

— Морс, — бормочет она, поворачиваясь в моих объятиях.

— Я здесь, любовь моя. Я всегда буду здесь, — обещаю я, обнимая ее крепче. — А теперь спи, я позабочусь о твоей безопасности.

— Я буду беречь тебя, — очаровательно шепчет она, но я знаю, что так и будет.

Эта женщина была готова встретиться лицом к лицу с самими Богами ради меня, так как же я мог не влюбляться в нее все сильнее с каждым днем?

Завтра наступит слишком скоро, и я знаю, что не могу позволить Богам победить.

Не в этот раз.

Я не тороплюсь одевать ее, застегивая черные с золотом доспехи, такие же, как у меня. Я позаботился о том, чтобы ее нагрудник был очень толстым, но она провела черту под шлемом, несмотря на мои протесты. Она берет у меня лезвие и вешает его себе на бедро, и я показываю свою косу, прежде чем мы встаем на краю водопада, глядя на свое отражение.

Мы - два сияющих Бога, облаченные в золотые и черные доспехи, готовые отправиться на войну.

— Навеки, — клянусь я.

— Навеки. — Она кивает и отворачивается. — Давай покончим с этим.

Мы встречаемся с древними у входа в пещеру и