После неё - Naike Ror

Я вернулась в Балтимор всего день назад, и мне всё ещё нужно было довести до совершенства план действий. Я размышляла о том, что произошло со мной за эти месяцы, и в конце концов усомнилась во многих вещах. Платная физиотерапия, звонок из Everlast и целый ряд бонусов, предоставленных моему трудовому договору.

Была ли я в Сан-Франциско, потому что заслужила быть там, или кто-то снова действовал за моей спиной? Единственный человек, который мог мне прояснить, был также единственным человеком, которого я не хотела видеть, и в последний раз, когда говорила с отцом о Бо Бакере, это закончилось не очень хорошо.

Пёрпл подошла и протянула мне пиво, которое я с радостью взяла.

— Почему ты выглядишь задумчивой?

— Смена часовых поясов, — объяснила я. Как обнаружила, это может быть очень хорошим и правдоподобным оправданием.

— Разница во времени делает сонной, а не задумчивой. — Я бросила на неё недобрый взгляд. — Не говори мне, что теперь каждый раз, когда ты будешь возвращаться в Балтимор, у тебя будет выражение лица психопата.

— Не дразни меня, Пёрпл.

— Только если скажешь мне, что у тебя на уме. Этот придурок появлялся?

— О каком придурке ты говоришь?

— Хороший ответ. Нет никакой опасности столкнуться с ним, так как он играет в гостях, а ты завтра уезжаешь. Так что происходит?

Я встала перед ней, спиной к остальным.

— Какая страховка покрывает физиотерапию сестры? — пробормотала я.

Пёрпл медленно кивнула.

— Я делаю макияж мёртвым, и в страховании разбираюсь не очень.

— Замечательно, что-то мне подсказывает, у нас скоро будет пара семейных похорон.

Грандиозный обед в честь Дня благодарения продолжался до шести вечера, пока мы все не оказались перед телевизором. Я покончила с футболом, но моя семья никогда бы этого не сделала, поэтому я надела красивое шерстяное пальто, так как температура в Мэриленде не была такой, как в Калифорнии, и вместе с Дуэтом пошла в парк.

Уайт взяла меня за руку, пока Пёрпл шла впереди и пугала детей, которые проходили мимо. Она надела маску Джейсона Вурхиза из фильма «Пятница 13-е», которую случайно нашла в моей комнате.

— Ну, как жизнь в Сан-Франциско?

— Уайт, мы разговариваем раза четыре в день, ты уже знаешь, какова жизнь в Сан-Франциско.

— Но я хочу видеть тебя, пока ты рассказываешь мне об этом.

— У нас есть FaceTime

— Боже, ты превращаешься в мою сестру! Поговори со мной, расскажи мне!

— Ладно, моя жизнь такая классная, у меня классная работа, классная квартира, и я тусуюсь с классными людьми.

— Какая классная жизнь! — воскликнула Пёрпл.

Уайт фыркнула.

Мы дошли до парка и встали в очередь к киоску с яблоками в карамели. Я прижалась к двоюродной сестре, так как поднялся холодный ветер, но потом я увидела, как Пёрпл сняла маску и на что-то уставилась. Я проследила за её взглядом и нет, я поняла, что она не пялилась на что-то, она пялилась на кого-то. Бо Бакер стоял рядом с очередью.

Неподвижный и молчаливый, с устремлённым на меня взглядом.

Инстинктивно я выпрямилась. Бо не должен быть здесь, у него игра в Новом Орлеане.

Я отпустила Уайт и, не отводя от него взгляда, сделала шаг назад.

— Я ухожу, — сказала я и быстро пошла домой.

— Пенелопа! — услышала, как он зовёт меня.

Я знала, что он меня догонит, знала, что у меня нет особой надежды оторваться от него, и мне было всё равно. Я слишком много работала, чтобы забыть его, и не собиралась всё портить.

— Пенелопа! — я побежала к дому, взбежала по ступенькам и постучала. — Пенелопа, бля, остановись!

Я постучала ещё раз, Бо стоял позади меня. Постучала сильнее и увидела, как открылся и закрылся глазок, но никто не открыл.

— Пенелопа, пожалуйста, я прошу всего одну минуту, всего одну.

Я была вынуждена противостоять ему.

— Убирайся!

— Нет, я не уйду.

— Я вызову полицию.

— Вызывай!

Я постучала снова, и всё, что получила в ответ, — это включённый телевизор.

— Ты подкупил их! Опять! — обвинила я.

— Я никого не подкупал.

— Нет, сделал. Ты обманул их, рассказав про бедного сироту, который не знает, как себя вести, об этом сукине сыне, который не может справиться и не быть настоящим ублюдком, и об их жестокой дочери, которая не хочет его слушать!

— Удар ниже пояса, но я его заслужил.

— Нет, твою мать, ты заслуживаешь пройти то, через что прошла я из-за тебя!

— Кто сказал, что этого не было?

— Тебе сломали ноги?

— Мне разбили сердце.

— У тебя нет сердца, Бо Бакер!

— Ты ошибаешься, у меня есть, и оно только твоё.

— Я не хочу его. Мне не нужны ты, твои извинения и твои сожаления!

Бо не ответил. Я просто уставилась на него, яростно и агрессивно, задыхаясь и желая ударить.

— Возвращайся туда, откуда пришёл, — твёрдо пробормотала я.

Он покачал головой.

— Нет.

— Нет?

— Нет, я не уйду! Ты не хочешь меня слушать, ты не хочешь моих извинений и сожалений? Ты свободна это сделать, но ты не можешь говорить мне, что делать, и поэтому — нет, я не уйду.

— Какую пользу ты думаешь, это принесёт? Это ничего не изменит.

— Для меня это изменит всё, потому что, если бы не пытался всеми способами вернуть тебя, я бы чувствовал себя ещё большим дерьмом.

— Значит, ты продолжаешь делать всё ради себя, ты ничему не научился! Если ты говоришь, что сожалеешь, ты должен желать лучшего для меня, а не того, что лучше для тебя!

— Конечно, я не изменился! Я всё тот же, только то, чего я хочу, отличается: раньше я хотел тебя для себя, теперь хочу, чтобы ты была со мной и была счастлива быть рядом!

— Замечательно, значит, мы в чём-то согласны. Я в порядке, но без тебя, Бо Бакер. Я чудесно счастлива без опасности, что кто-то подавит меня своей злобой, и если тебе на самом деле не всё равно, как ты говоришь, уходи и перестань преследовать меня, вторгаться в мою жизнь и мою ра…

— Я люблю тебя, Пенелопа Льюис, и правда не знаю, как остановиться. Ты это сделала? Объясни мне, как у тебя получилось.

Мне хотелось его ударить, но я не знала, как ответить на последний вопрос. Бо стоял напротив, устремив на меня свой обычный холодный взгляд. Голубые глаза были печальными, как у парня, которого я встретила много лет назад, те самые, которые заставили меня влюбиться и надеяться, что он будет рядом