Осколки рассвета - Клио Эванс

умерла мгновенно. Я никогда раньше не видел, как кто-то умирает, и молился, чтобы больше никогда этого не видеть. Я не мог не думать о том, что слишком поздно помешал ему, ведь он принес Хейли столько боли и мучений.

И он просто по счастливой случайности не попал ей в сердце.

Однако Хейли никак не могла очнуться.

Меня захлестнуло горе. Я знал Алексу очень давно и не мог просто смириться с тем, что она погибла.

Все произошло так быстро. Она пожертвовала собой, спасая девушку, которую я любил.

Впрочем, Алекса была не единственной, о ком я думал.

Дом, куда увезли Хейли, принадлежал родителям Дэвида, которые давно умерли. После того как мы забрали его, Хантер выбил из него информацию. Я не спрашивал как. Дом находился на окраине Цитрус-Кова, практически у черта на куличках. Но мы нашли Хейли.

И сделали это как раз вовремя.

В папках в подвале хранились фотографии женщин, которых убил Томас. Все они были блондинками, как Хейли, примерно такого же роста, глаза того же цвета. Он убивал девушек по всей стране.

А тот запах в подвале… В тот день, когда мы вывезли детей, я был уверен, что зловоние исходило от животного. И оно действительно принадлежало животному. Оказалось, что, хотя Дэвид и не был серийным убийцей, как его брат, он иногда убивал животных.

Мне стало дурно от мысли, что Томас совершил все это и притворялся Дэвидом. Это стало потрясением для всех нас, особенно для Сары.

Я не знал, что будет делать Сара. Трагические события сломили ее настолько, что я сомневался, справится ли она. Мы делали все возможное, чтобы скрыть это от мальчиков, но было сложно, потому что в новостях освещали произошедшие события.

Сколько женщин убил Томас Коннор?

Как только я думал о его одержимости Хейли, меня начинало тошнить. У меня скручивало живот, и мысли снова шли по кругу.

Горе. Тревога. Страх. Боль. Печаль. Ужас.

Снова и снова.

Я не мог остановиться.

Прежде всего, я мог потерять ее. Я мог потерять Хейли. Я любил ее до потери пульса. Ее смерть уничтожила бы меня.

– Кэм, милый, тебе нужно присесть. У тебя снова идет кровь.

Я не обращал внимания на слова мамы, как и на слова всех остальных.

Все тоже ждали. Я все еще был в ее крови, и выражение ее лица преследовало меня.

Я тебя люблю…

Она прошептала эти слова прямо перед тем, как потерять сознание. Тогда я подумал, что она умерла прямо у меня на руках. Я никогда раньше так не кричал.

– Кэм.

Хантер схватил меня за плечо, заставляя посмотреть на него. В тот момент он вел себя как настоящий старший брат.

Он тоже видел, как умерла Алекса. Именно он проверил пульс Хейли, чтобы не дать мне окончательно убиться. Именно он и еще один сотрудник полиции обнаружили подвал, фотографии и все остальное.

– Тебе нужно держаться, брат, –  сказал Хантер. –  Ты нам очень нужен.

– Оставь меня, –  прошептал я.

– Нет. Я поговорил с медсестрой. Нужно осмотреть твою рану. Скоро будут новости про Хейли.

– Я не уйду, пока не буду знать точно, –  сказал я мягким, но твердым голосом.

Мне нужно было знать. Мне нужно было знать, что с ней все порядке.

Хейли оперировали. Врачи извлекали пулю.

Пуля была лишь частью проблемы. Томас причинил ей много вреда. Ужасно то, что у Хейли было сотрясение мозга, пулевое ранение и большая потеря крови. Также у нее были сломаны ребра.

Я не мог потерять ее.

– Привет, Кэм.

Я поднял взгляд и увидел свою медсестру, у которой наблюдался всего несколько дней назад. Казалось, что прошла вечность, хотя на самом деле лишь неделя, но она оказалась самой длинной в нашей жизни.

Медсестра остановилась перед нами, сложив руки вместе.

– Есть какие-нибудь новости? –  спросил я, вздрогнув от собственного отчаянного голоса.

– Хейли перенесла операцию, –  сказала она, поднимая руку, прежде чем кто-либо из нас смог заговорить. –  Ее состояние стабильно. Мы потеряли ее на мгновение, но она жива. Нужно подождать ночь, и тогда нам будет известно больше. И если ты планируешь остаться на ночь и быть рядом с ней, когда она проснется, дай мне взглянуть на твои швы. Хейли не хотела бы видеть тебя в таком состоянии.

У меня подкосились колени. Хантер схватил меня за руку и поддержал.

Я почувствовал, как чья-то рука похлопала меня по плечу, и посмотрел налево. Рядом стояла Хани, у нее был измученный вид. Я никогда не видел ее такой.

– Пожалуйста, дай ей осмотреть тебя.

Я не мог отказать Хани. Я вздохнул и кивнул.

– Спасибо, –  прошептал ей Хантер. –  Я принес тебе одежду.

Я последовал за медсестрой в палату. Все мои мысли перепутались. У меня постоянно прокручивалось в голове то, что произошло.

– Ложись на стол. Мы зашьем рану и приведем тебя в порядок. Когда закончим, я отведу тебя к Хейли.

* * *

Прошло три дня.

Я положил голову на край больничной койки, в ушах раздавались гудки аппаратов. Я прислушался к дыханию Хейли.

Мои глаза устали от слез, но соленые ручейки снова потекли по лицу.

Я молился. Я умолял. Я рыдал.

Все это повторялось несколько часов подряд, пока Хейли оставалась в таком состоянии. Я сунул руку в карман и нащупал обручальное кольцо.

Я вытащил его. Мама и Колт помогли мне выбрать идеальное кольцо, в центре которого был бриллиант, окруженный дюжиной бриллиантов поменьше и очерченный серебряной линией в виде виноградной лозы.

Оно было идеальным.

Раздался стук в дверь, но я не обратил на него внимания и спрятал кольцо обратно в карман.

– Тебе нужно поесть, –  сказал Сэмми.

Я глубоко вздохнул и откинулся назад, глядя на него снизу вверх.

– Я не голоден.

– Кэм, –  прошептал он. –  Мы все беспокоимся о тебе так же сильно, как ты беспокоишься о ней.

– Я не голоден.

– Если ты не будешь есть, я попрошу выгнать тебя отсюда. Мы с Хантером притащим твою задницу домой и накормим насильно.

– Я бы подрался с тобой.

– Ты бы проиграл. –  Сэмми подошел ближе и сунул мне коричневый пакет и бутылку с водой. –  Поешь и попей. Если не ради нас, то ради нее. Ты будешь нужен ей, когда она проснется.

Я кивнул, неохотно взяв еду. Он ушел, когда я достал бургер. Я посмотрел на Хейли, и на глаза снова навернулись слезы.

Ее лицо все еще было покрыто синяками. Грудь вздымалась и опускалась, а глаза были закрыты.

В первый день после происшествия я был очень зол