Целители не лечат - Мия Ловиз

И в этот момент я поняла:

Вот она. Настоящая награда за победу.

Не кубок. Не аплодисменты. А это чувство — когда ты сидишь среди тех, кто прошёл с тобой через бой… и остался рядом.

Утро пришло слишком мягко. Я явно ожидала его другим: с головной болью, крепатурой и отчаянным желанием поспать ещё.

Солнечный свет пробивался сквозь шторы, согревая лицо, и первое мгновение было… удивительно спокойным. Я сладко потянулась, лениво, как после долгого и счастливого дня, и тут же замерла.

Что-то было не так.

Чужая рука лежала у меня на талии. Тёплая. Тяжёлая. Уверенная. А под щекой — не подушка. Плечо.

Сознание ударило резко, будто ледяной водой.

Я осторожно подняла глаза, ещё цепляясь за глупую надежду, что это Кейл. Что вчерашний вечер просто… продолжился как-то слишком тепло, слишком близко.

Но нет.

Илар.

Он спал. Спокойно. Ровно дыша. Его рука всё так же удерживала меня, будто это было самым естественным положением в мире.

Шок сдавил грудь. Следом накрыл стыд — глухой, неприятный и липкий.

Как я могла? Когда? Почему? Мы что… уснули так?

В голове мелькали обрывки вечера: смех, разговоры, кто-то принёс ещё вина, потом стало поздно… слишком поздно. Но как именно я оказалась с НИМ в одной кровати, в тонкой ночной сорочке, ощущая жар чужого тела, — память упрямо молчала.

Первое правило выживания: УБРАТЬСЯ ОТ ПРОБЛЕМЫ.

Медленно. Очень медленно.

Выйду — а потом зайду так, будто меня тут не было. Я ночевала у девочек и вот только что вернулась, и… о, Боги! Илар⁈ Ты что, ночевал в моей комнате⁈

Вроде как план отличный. Поехали.

Я осторожно сдвинулась, пытаясь высвободить талию из его объятий, почти не дыша. Каждое движение казалось оглушительно громким. Матрас тихо скрипнул — и я застыла, проклиная всё на свете. Мысленно, конечно же.

Ещё чуть-чуть…

Пальцы Илара слабо сжались, будто во сне, притягивая меня обратно. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

И тут над самым ухом раздался хриплый, сонный шёпот:

— Выспалась, Снежинка?

Меня будто молнией ударило.

Я замерла, не решаясь даже вдохнуть, понимая одно: утро только началось… и простым оно точно не будет.

Мысленно я сама себе удивлялась.

Ладно раньше. Когда-то я действительно была эгоисткой — шла по головам, если цель того стоила. Не оглядывалась. Не объяснялась. Но за время в этом мире… я изменилась. Стала другой. И от этого происходящее сейчас казалось ещё более неправильным.

Воспоминания о вчерашнем упорно не приходили. Ни вспышками, ни ощущениями — пусто. А значит, оставался единственный вариант.

Сделать так, как я делала всегда.

Спросить прямо.

— Между нами… что-то было?

Илар не ответил сразу.

Он потянулся — лениво, спокойно, будто происходящее его совершенно не смущало. Под кожей перекатывались стальные мышцы, и я машинально отвела взгляд, сильнее вцепившись пальцами в край одеяла.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я успела пожалеть о своём вопросе. И даже перебраться на свободную кровать. Кстати, почему он не спал на ней, раз уж остался?

— Нет, Снежинка, — наконец сказал он.

Голос был ровный. Без насмешки. Без игры.

— Может, меня и считают подлецом, — продолжил он, вставая, — но я не подонок, который переспит с девушкой не в себе.

Я выдохнула. Медленно. Почти болезненно — но с облегчением.

Раз я позволила ему тут спать, то спорить с тем, что я была не в себе, не имело смысла.

Илар тем временем поднял с пола свитер, потом куртку, одеваясь.

— Вчера я забыл здесь куртку, — сказал он, будто между делом. — Вернулся за ней… а ты решила воспользоваться моими…

Он сделал паузу. Намеренно.

— … ушами, — хищно улыбнулся он, — и излить душу о том, какой подлец Кейл.

— Кейл?.. — я удивлённо раскрыла рот.

Кажется, моё лицо перекосило окончательно.

С чего бы мне жаловаться Илару на Кейла?

— Именно, Снежинка, — подтвердил он, натягивая ботинки. — Не знаю, что у вас там произошло. Но если ты хочешь проверить вашу истинность — скажи ему об этом прямо.

Он говорил это уже застёгивая куртку, будто речь шла о погоде, а не о чём-то, что сжимало мне грудь.

И только сейчас до меня дошло ещё кое-что: Илар спал в штанах. Это неожиданно… успокаивало.

Я подтянула одеяло до самых ушей и кивнула, не поднимая взгляда.

— Ага. Спасибо, д-друг, — голос предательски дрогнул под его янтарным взглядом. — И за свободные уши. И за совет. Приму к сведению.

Илар хмыкнул, задержался у двери на секунду дольше, чем нужно, а потом открыл её одновременно с тем, как я сказала:

— Не забудь носки…

Но когда я перевела взгляд с этих самых носков на блондина, была готова провалиться — нет, не под землю, а куда-нибудь гораздо глубже.

Потому что в коридоре стоял Кейл.

Закон, мать его, подлости прямо в действии!

50 глава. Илар: то, о чем я не пожалею!

Илар Гримнир

Чем дольше я смотрел на Александру, тем яснее понимал одну простую и очень неприятную истину: она мне нравилась.

Не как удобный целитель. Не как удачная находка для команды. Не как забавная девчонка с острым языком и способностью встревать в приключения.

Как женщина. Как личность.

Она была… цельной. Сильной — не показательно, а по-настоящему. Всегда готовой помочь, хотя прятала это за маской «сами виноваты». Доброй и сострадательной. Находчивой, с мышлением, которое у меня не выходило сравнить ни с кем. Слишком живой, слишком честной в эмоциях. Такой, которую невозможно подогнать под рамки или сделать «удобной».

И именно поэтому — опасной.

Для меня.

Я ловил себя на том, что ищу её взгляд, где бы мы ни находились. Отмечал, как она улыбается — не всем одинаково. Как по-особенному мягко смотрит на Чёрного. Как позволяет Кейлу то, чего не позволяет никому другому: приближаться, касаться, быть рядом без защиты и колкостей.

И каждый раз в груди что-то неприятно сжималось.

Драконья жадность — мерзкая штука. Она шепчет: забери. Сокровище должно принадлежать тебе. Ты сильнее. Ты сможешь защитить. Ты достоин.

Я мог бы.

Но не стал.

Потому что её счастье оказалось для меня важнее моего желания. Потому что я хотел, чтобы она тянулась ко мне сама — а не под давлением инстинктов и драконьей настойчивости. Хотя иногда всё же прорывалось нечто, что я не мог до конца обуздать.

Я видел, как она светится рядом с Кейлом. Как смеётся иначе.