Безумная вишня - Дария Эдви

удачей, ведь если бы они действительно показали мне, на что способны, сомневаюсь, что выжил бы. Но даже если и так, у меня точно не осталось бы каких-нибудь конечностей.

Уго даже не приходил ко мне ни разу за те пять дней, что я там пробыл. Не знаю, его ли была инициатива ─ игнорировать мое присутствие в их доме, или же он был занят только поисками Инес, но я благодарен даже за это. Хоть никогда и не скажу ему об этом в лицо.

─ Не ожидал, что ты поддержишь меня, ─ вырвалось у меня, когда Ренато начал забинтовывать мою грудь и спину. ─ Или это было просто обычное согласие со своим Капо?

─ В каком смысле?

─ Брось, Ренато, ты всегда поддерживаешь мнение Итало.

Он начал наносить мазь на плечи, продолжая стоять за моей спиной.

─ Я всегда говорил тебе, что мы, хоть и близнецы, но абсолютно разные. Но это никогда не значило, что я желаю тебе зла или хочу, чтобы ты страдал, Руджеро.

Я хмыкнул, а перед глазами начали пробегать воспоминания, которые хотели встать комом в моем горле, но я проглотил его.

─ Не очень было заметно, что между этими словами есть какая-то разница.

Брат обошел меня и встал так, чтобы я мог видеть его и чтобы было удобнее перевязывать мои руки.

─ Помнишь, когда я вывел тебя из кабинета Мителло, пытаясь успокоить?

Я помедлил, но все же кивнул.

─ Ты всегда говорил мне, что я похож на подручную собачку Итало, и все, что происходит, сразу же докладывается ему.

Мне захотелось сказать, что так и есть, но брат продолжил:

─ В тот день, в Мафорде, я сразу понял, что между тобой и Карбоновской девушкой что-то есть. ─ Он не отрывал своего взгляда от моей руки, завязывая узел на концах. ─ Разве я сдал тебя?

У меня по спине прошла волна мурашек.

─ Я не был рад вашей связи и совсем ее не одобрял. Впрочем, как и сейчас, но ничего не сказал Итало. Смахнул все на то, что Мителло напомнил тебе отца, и брат отстал с расспросами.

Он вздохнул, приступив к перевязыванию другой руки:

─ Я пытался помочь, Руджеро. Может, для тебя это и не было помощью, но я пытался сделать все, чтобы оттянуть момент раскрытия твоего секрета перед Итало. Он не один раз поднимал эту тему со мной, но я уводил его мысли в другую сторону, чтобы у тебя было побольше времени все взвесить, обдумать и принять решение.

─ Но ты надеялся, что это закончится так же, как и любая моя интрижка, верно?

Ренато поднял на меня взгляд:

─ Разумеется, ─ завязав узел, сказал он. ─ Но никогда не стану идти против тебя, Руджеро. Как бы я себя ни вел, ты все равно мой брат.

─ Брат, которого ты не боялся ранить словами всю жизнь. ─ Меня начинало трясти, и голос тоже стал немного дрожать.

─ Я никого не боялся ранить ими. Всегда и всем говорил то, что думаю. Ты можешь быть не согласен с моим мнением или же с тем, как я в принципе преподношу людям свою точку зрения, помощь. Я никогда не был примером, особенно для тебя. Но хватит нести этот бред о том, что ты одинок, Руджеро. Ты ─ Аллегро. Ты ─ мой брат-близнец. Мы одной крови. И чтобы ты ни думал, но я умру за тебя. Если нужно будет гореть за тебя, я сгорю. Тонуть? Утону. Ты единственный, кто знает настоящую причину, почему я такая безэмоциональная сволочь, и при этом забыл, что хоть эмоций на моем лице практически не бывает, но чувства никуда не делись.

─ Я не про это не забыл, Ренато, ─ вымолвил, еле сдерживая себя. Пульс слишком громко застучал в ушах, а ком вернулся.

В его глазах мелькнуло понимание:

─ Ты до сих пор не можешь мне это простить?

Я промолчал.

─ Мы были детьми, Руджеро. ─ Его голос стал громче, чем привычный спокойный тон, который всегда выводил меня.

─ Разве это меняет хоть что-то?

─ Должно менять. Я был ребенком, который испугался. И не знал, что делать и как тебе помочь.

─ Ты мог сделать хоть что-то, даже если бы это никак не помогло мне! Ты мог попытаться! Но ты просто смотрел!

─ Да, я облажался перед тобой. Да, испугался и ничего не сделал, чтобы помочь. Что ты хочешь услышать от меня?

─ Ты бросил меня еще тогда, когда нам было по десять лет. Отвернулся от меня.

─ Так ты это видишь? ─ Он отшатнулся от меня, будто я прописал ему пощечину. ─ Да я сам себя за это простить не мог много лет!

Ренато закричал, а я замер. Он проявил свои эмоции, и они были направлены на меня.

─ Мне снилась та ночь так много раз, что я возненавидел себя из-за того, что нихрена не сделал! Что оставил тебя! Что просто смотрел!

Я молчал. Боль сдавливала грудь, а руки сжались в кулаки.

─ Ты, блять, мой брат! Ты мне ближе всех, кто живет даже в этом доме! И каждый раз, когда я смотрел на тебя, то вспоминал ту ночь, а все потому, что все время видел в твоих глазах, что ты меня не простил! ─ Он втянул носом воздух. ─ И я снова готов себя ненавидеть за то, что ты провел пять дней в подвале у Карбоне, где тебя пытали, а я снова ничем не помог!

На его лице было столько эмоций, что я не успевал улавливать каждую. Они менялись с безумной скоростью, как свалившаяся лавина. Ренато будто сам не знал, что на него нашло. Брат запустил пальцы в свои белые волосы, агрессивно взъерошивая их. Его грудь вздымалась от частого дыхания, а шея начала покрываться красными пятнами. Ноги стали носить его из угла в угол моей спальни, и я заметил, как задрожали его руки.

Я подошел к нему и, схватив за плечи, заставил посмотреть на себя. Никакого холода, отстранения, презрения в этих глазах, а одна лишь боль, стыд и раскаяние. Блять, глядя в них, я почувствовал, как мне больно. Больно видеть его в таком состоянии.

Я обхватил его за шею и столкнул нас лбами.

─ Прости меня, Руджеро, ─ тихо сказал он, а мои глаза защипало. Блять.

─ Я простил. ─ Сгреб его в объятия, и что-то защемило в груди. ─ Простил.

Мне было