В плену запрета - Сара Адам

— Можно я пойду к себе? — сдавленно всхлипываю, стараясь унять жалкую дрожь в голосе. — Мне нужно уединиться, чтобы переварить всё произошедшее.

Ох, не хочется, чтобы Таня обнаружила меня в разбитом состоянии в комнате, но другого выхода нет. Понимаю, что не будет рядом с ней никакого уединения. Соколова не успокоится, не выпытав всю правду. А потом пойдёт на разборки с виновником.

Но у Руслана и так другие планы, в которых нет моего ухода.

— Нет, — безапелляционно отрезает. — Ты останешься здесь. Со мной.

Слёзы льют ручьём из глаз, я не могу прекратить этот предательский поток. Мне больно, чертовски больно на душе. Такого не было никогда. Осознавать, что твои первые в жизни чувства к мужчине невзаимные - невыносимо. Это ломает грудную клетку, где зародилось тепло. С кровью вырывает крылья за спиной, которые ты пытаешься распахнуть.

Изгоняют из рая в ад, где ждут чудовищные страдания и бесконечные пытки.

И так будет до тех пор, пока в тебе не исчезнет последняя капля трепетной эмоции по отношению к нему.

— Могу я попросить кое о чём? — стыд, вперемешку с неловкостью и желанием провалиться сквозь землю мешают нормально сформулировать просьбу, но я стараюсь. — Прошу, скажи мне заранее сколько раз тебе ещё понадобится моё тело, прежде чем всё прекратится.

Я хочу заранее подготовиться к этому моменту...

— Прекратится что? — чёрные глаза пытаются заглянуть в самую душу, но они не видят того, что творится у меня внутри.

— Твои игры. Момент, когда я надоем. Зачем спрашиваешь? Ты же и так всё прекрасно понимаешь! — сжимаю кулаки от подступившей злости, я стараюсь удержать её, развить сильнее. Лучше ненавидеть его и злиться, чем растекаться лужицей и быть жалкой.

— У тебя жар или чё, я не пойму? — грубая рука бесцеремонно трогает моё лицо: лоб, щёки. Проверяет на наличие температуры. — Что за хрень ты несёшь, Лиза?

— Это не хрень... — уворачиваюсь от прикосновений, лишь бы не чувствовать его руки на себе. — Я просто очередная в твоей постели, которую скоро сменит другая!

После утверждения в комнате наступает гробовая тишина. Руслан не спешит опровергнуть или успокоить взбесившуюся меня.

Горько усмехнувшись собственной правоте, отворачиваю лицо к стене.

Вот и всё. Первым делом хочется подняться и уйти несмотря ни на что. Но то, что произносит Руслан, заставляет сердце подскочить к горлу и забиться с удвоенной силой.

— Думаешь, я тебя кому-то отдам? — властные пальцы больно впиваются в мою челюсть, силой заставляя повернуть лицо на него. — В глаза, Лиза.

— Я – не зверушка, чтобы реагировать на команды. Я – человек, у меня есть чувства и личные границы, которые ты раз за разом нарушаешь!

— Ты тоже мои нарушила, Кудрявая. Пробралась в гнилую душу и мысли и отказываешься уходить, стерва, — сказанное пускает по телу волнительные мурашки. Рус наклоняется, соединяя наши лбы. — Чё ты хочешь, Лиз? Эти игры в «холодно - горячо» заебали меня. То отталкиваешь, то подпускаешь близко, то чушь, бля, несёшь.

В животе стягивается тугой узел непонятного волнения, как на экзамене. Неужели... неужели он чувствует, что и я?

— Я тебе не верю... нет...

— Придётся, — практически соприкасается губами с моими. — Ты моя, слышишь? Не на день, не на два. Навсегда, Лиз. Хочу каждый день видеть твои непослушные кудри, осуждающий взгляд и, как дебил, хочу слушать гадости, что льются из этого ротика. Не могу без тебя.

— Не верю...

Упрямо отталкиваю парня от себя, и быстро поднимаюсь с кровати на ноги. Становится страшно от того, как действуют его слова. Слишком сильное влияние у Руслана на меня. Но ещё страшнее от того, что мне непривычно слышать подобное из его уст. Там нет обыденной похоти, зато есть нотки помешанности...

Всё происходит, как всегда, быстро. Рус поднимается следом и сгребает брыкающуюся меня в охапку.

— Отпусти!

Но кого волнуют просьбы? Я извиваюсь, насколько позволяет состояние. Делать это абсолютно голой в мужском захвате не так-то и легко. Усугубляет ситуацию и то, что ощущаю прижимающуюся к моему животу эрекцию.

Освободиться помогает укус. Не знаю, каким образом эта идея озаряет мою светлую голову, но я клацаю Руслана за сосок. Как змеюка скручиваюсь и впиваюсь зубами в нежную плоть.

Да-да. За сосок!

Сама в шоке.

На мгновение кажется, что я прокусила мужскую титьку и становится страшно. Руслан шумно втягивает носом воздух. Но его месте я бы кричала от боли, но парень ведёт себя достойно.

— Дикарка! — опешив, Князев резко разжимает объятия, и это даёт мне фору добежать практически до двери. Естественно, в этот момент я не думаю о том, что не смогу выйти в коридор обнажённой. В крови закипает адреналин, а в голове ноль мыслей. Я не понимаю, что творю.

Глухой стон вырывается из груди, Руслан хватает меня, разворачивая к себе, и со всей дури впечатывает в стену.

— Я, блядь, с ума по тебе схожу, Кудрявая. От одной мысли, что кто-то другой прикоснётся к моей девочке, готов рвать. Ты. Только. Моя, — одержимость в мужском голосе заставляет дрожать каждой клеточкой. — Не отпущу, даже если будешь умолять. А попытаешься к другому уйти – убью. Поняла?

«А попытаешься к другому уйти – убью.»

Господи, всё зашло слишком далеко. Мне нужно бежать без оглядки, а я готова упасть и плакать от счастья: между нами всё взаимно!

— Мы не можем... — хочу кричать, бить себя, чтобы привести в чувства. Очнись, Лиза! У тебя есть жених! Жених!

Ты – чужая невеста!

От тебя зависит бизнес дяди, ты не можешь рисковать всем!

Если Руслан узнает о существовании Демьяна в моей жизни, он нас обоих на кусочки покромсает. Покалечит Шведова и тем самым разрушит бизнес семьи Астаховых.

Внутренний голос отчаянно вопит: «Лиза, что ты творишь?!» Но мне на него наплевать. Искренне, честно.

Несмотря на его поведение, рядом с Русланом я чувствую себя в безопасности. Нужной. Под мужской защитой. Все годы после смерти родителей мне приходилось самостоятельно отстаивать собственные права, честь, достоинство. Отбиваться в школе от мальчиков задир. От Инессы. От Демьяна.

Но, как только появился Князев, хоть и подсознательно я поняла, что больше не нужно быть сильной. Не на словах,