Потусторонние истории - Эдит Уортон

Он глядел на нее с мольбой.

– Дай мне время.

– Время? Для чего? Тебе достаточно сказать лишь слово.

– Время, чтобы доказать тебе мою любовь и преданность.

– Хорошо, я подожду.

Подойдя к двери, Кеннет нерешительно обернулся.

– Прошу тебя, любовь моя, подожди.

Шарлотта стояла, пока на лестнице раздавались усталые шаги мужа. Лишь услышав стук закрывшейся двери, она опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Ее терзало раскаяние: она казалась себе черствой, бесчеловечной, вульгарной. «Как я могла сказать, что не сдамся, даже если это будет стоить мне его любви! Как только язык повернулся!» Она хотела тут же бежать за ним, взять опрометчивые слова обратно. Внезапно ее остановила мысль: «А ведь муж так или иначе добился своего: ему не только удалось сохранить свою тайну, но и запереться у себя в комнате наедине с письмом той женщины».

III

Она все еще пребывала в задумчивости, когда зашла удивленная горничная. Нет, ответила Шарлотта, она не станет переодеваться к ужину, и мистер Эшби ужинать не будет. Он очень устал и поднялся к себе, пусть горничная принесет попозже что-нибудь перекусить в гостиную.

Шарлотта поднялась в свою спальню. На кровати лежало приготовленное платье, вид которого напомнил о привычной рутине; ей стало казаться, что их странный разговор произошел в ином мире между двумя существами, которые были не Шарлоттой Горс и Кеннетом Эшби, а призраками, вызванными ее воспаленным воображением. Она припомнила год, прошедший с их свадьбы, неизменную преданность мужа, его настойчивую, порой едва ли не навязчивую нежность. Временами у нее возникало чувство, что он слишком привязан к ней, слишком от нее зависим, словно в пространстве между их душами не хватало воздуха. До чего нелепыми казались теперь обвинения в интриге с другой женщиной! Но как тогда объяснить…

Она с трудом подавила порыв пойти к мужу, попросить прощения, обернуть в шутку это досадное недоразумение, потому что боялась навязывать ему свое общество. Кеннет был явно обеспокоен, расстроен, угнетен, к тому же дал ей понять, что предпочитает справляться с горем в одиночку. Было бы мудрее и добрее уважить его желание. Только до чего же странно и невыносимо находиться в соседней комнате и чувствовать себя на другом конце света!.. Она опять разнервничалась и уже почти жалела, что не набралась смелости вскрыть письмо, а после вернуть его на столик в прихожую. По крайней мере, секрет был бы раскрыт, а с ним, возможно, исчезло бы и наваждение. Ибо теперь вся эта история приобрела для Шарлотты зловещий оттенок: что, если некто намеренно преследует мужа, запугивая и не давая высвободиться? Раз или два она уловила в его уклончивом взгляде зов о помощи, желание во всем признаться, которое он тут же подавлял. Кеннет будто знал, что она могла ему помочь, если бы только догадалась, потому что сам не мог ей ничего сказать!

У нее мелькнула мысль зайти к его матери. Шарлотта очень любила миссис Эшби; крепкая, ясноглазая и бойкая на язык старушка сразу расположила к себе открытую и решительную невестку. Между ними установилась негласная связь с того самого дня, когда миссис Эшби впервые обедала с новой женой сына. Шарлотта встретила ее внизу, в библиотеке, и та, взглянув на пустую стену над столом, лаконично заметила:

«Смотрю, с Элси покончено?»

Шарлотта начала смущенно оправдываться, но свекровь ее перебила:

«Да брось ты. Нечего ее возвращать. Третий лишний».

Новая жена почувствовала, будто собеседница прочла ее мысли, и еле сдержалась, чтобы не обменяться со свекровью понимающей улыбкой; сейчас же она подумала, что подкупающая прямота миссис Эшби могла бы помочь докопаться до сути мучительной тайны. Однако ее опять накрыли сомнения – слишком уж такой шаг походил на предательство. Кто дал ей право вовлекать кого бы то ни было, пусть и ближайшую родню, в тайну, которую муж так тщательно пытается скрыть?

«Глядишь, он сам захочет поговорить с матерью, – подумала она и тут же спохватилась: – Какая разница? Мы с ним в любом случае должны уладить это между собой».

Пока она размышляла, раздался стук в дверь. Вошедший затем Кеннет был одет к ужину и явно удивлен, что вечернее платье жены лежит нетронутым на кровати.

– Ты не собираешься ужинать?

– Я… я думала, тебе нездоровится и ты лег спать, – пролепетала она.

Муж натянуто улыбнулся.

– Я, конечно, не в лучшей форме, но это не повод голодать.

Несмотря на напряженное лицо, он выглядел спокойнее, чем час назад, когда поднялся к себе.

«Вот опять, – с досадой думала она, – он прочел письмо и как-то разобрался с тем, что в нем было. А я по-прежнему в полном неведении».

Шарлотта позвонила и торопливо распорядилась подать ужин – что-нибудь на скорую руку, поскольку и она, и мистер Эшби изрядно устали и просто хотят перекусить. Вскоре подали ужин, и оба сели за стол. Поначалу повисло неловкое молчание; затем Эшби завел разговор ни о чем, и атмосфера сделалась еще более гнетущей.

«Как же он устал! Как ужасно устал! – продолжала думать о своем Шарлотта, пока муж бубнил о муниципальной политике, авиации, выставке современной французской живописи, о здоровье старой тетушки и автоматической телефонной коммутации. – Господи, как же он устал!»

Обычно после ужина наедине супруги шли в библиотеку; жена устраивалась на диване с вязанием, а муж садился в кресло под лампой и раскуривал трубку. Но в тот вечер, по молчаливому согласию избегая библиотеки, где состоялся их странный разговор, они поднялись в гостиную Шарлотты.

Когда они сели у камина и Кеннет отставил чашку с едва пригубленным кофе, Шарлотта спросила:

– Как насчет трубки?

– Не сегодня, – покачал он головой.

– Тебе надо пораньше лечь. Ты совершенно вымотан. Не иначе как тебя завалили работой.

– У всех нас время от времени случаются завалы.

Она поднялась с внезапной решимостью и встала перед ним.

– Я не допущу, чтобы ты тратил все свои силы на этот рабский труд. Хватит! К тому же ты, несомненно, болен. – Шарлотта склонилась над мужем и пощупала ему лоб. – Бедный мой Кеннет. Нам срочно нужен отпуск.

Он ошарашенно уставился на жену.

– Отпуск?

– Конечно! Ты разве не догадывался, что я собираюсь увезти тебя на Пасху? Давай недели через две отправимся на целый месяц в плаванье. На каком-нибудь большом круизном пароходе. – Она наклонилась и поцеловала его в лоб. – Я тоже устала, Кеннет.

Пропустив мимо ушей