В отчаянном разрушении - Елена Дж.

Ее кружевное белье сразу же привлекает мое внимание. Белая ткань облегает ее грудь, изгибы ее задницы и даже имеет нежный рисунок, который мне не терпится разорвать.

Мои мысли уносятся в безумие, когда она направляется к кровати и забирается на нее, широко раздвигая ноги. Ее ладони лежат на кровати, а попка поднята вверх. Так мне открывается лучший вид, и она нужна мне сейчас. Я не могу ждать.

— Ты надела это для меня? — спрашиваю я, подходя ближе к кровати. Я обхватываю рукой свой член и медленно накачиваю его, возбуждаясь от одного только вида моей девочки.

Она кивает, ее волосы отлетают назад, когда она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня. Ее карие глаза встречаются с моими, и на ее лице появляется лукавая улыбка.

— Только для тебя, папочка, — хнычет она, отводя бедра назад, чтобы дать мне больше доступа к ее уже капающей киске. Облегающее белье уже выглядит насквозь промокшим. Это вызывает у меня стон, когда я хватаю ее и провожу ладонью по изгибу ее попки.

— Только для меня, — повторяю я, полностью погружаясь в оцепенение и гипнотическое состояние. Несмотря на то что я занимаю высокое положение, я как пушинка в ее руках. Если она скажет мне что-то сделать, я сделаю.

Все в ее руках, и я даже не знаю, осознает ли она это.

Ее тело толкается обратно в мои руки, когда она перемещается на кровати, еще больше упираясь передней половиной в матрас. Мои руки путешествуют от изгибов ее задницы, пока я не оказываюсь между бедер. Она вздрагивает на мгновение, прежде чем застонать, когда мои пальцы проводят по ее обтянутой одеждой киске.

— Такая чертовски мокрая для меня, милая. Хочешь, чтобы тебя вылизали? Хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты не сможешь говорить?

Она еще раз стонет, и я шлепаю ее по заднице, заставляя ее сильнее прижаться ко мне. Ее нижняя половина прижимается к моей эрекции, и я борюсь с каждой молекулой своего существа, чтобы не вогнать себя в нее прямо сейчас.

— Да, пожалуйста, — шепчет она. Ее руки летят вперед, хватают простыню и скручивают ее в кулаки.

— Скажи мне, милая, — приказываю я.

— Я хочу, чтобы ты набил меня, папочка. Наполни меня до отказа. Наполни меня, кончи в меня, пожалуйста, — умоляет она с громким хныканьем.

— Черт, — шиплю я, еще раз шлепаю ее по заднице, а затем хватаю за пояс ее нижнего белья и сильно тяну обеими руками. Ткань громко рвется, и она стонет еще громче, как музыка для моих ушей. — Тебя даже не волнует, что я порву эту прелесть? Ты надела ее, потому что хотела, чтобы я ее уничтожил?

Она кивает, не в силах ответить. Она практически тает в моих руках, когда я отбрасываю порванную ткань и скольжу пальцами по ее влажным складкам. Мой палец задевает пучок нервов, и она хнычет, подаваясь вперед, но моя левая рука крепко держит ее на бедре, чтобы удержать на месте.

— Ты никуда не пойдешь, ты останешься здесь. Хорошо?

— Д-да, — простонала она.

Я прижимаю член к ее входу, провожу кончиком по ее влажной складочке, и мы оба напрягаемся и стонем от соприкосновения. Я медленно ввожу кончик, чувствуя, как она заглатывает меня дюйм за дюймом.

— Такая тугая. Всегда так тесно для меня. Ты хочешь оставить меня здесь навсегда?

— Навсегда, Арло. Пожалуйста, папочка, — почти кричит она, когда я проникаю в нее еще глубже. Ощущение эйфорическое, и мои глаза почти закатываются к затылку. Ее передняя половина опускается еще ниже в матрас, что позволяет мне погрузиться в нее еще глубже.

Как только я полностью погружаюсь в нее, я глажу ее бедра, а затем наклоняюсь и целую ее спину, после чего осыпаю поцелуями лопатки, середину спины, а затем шею. Она дрожит от прикосновений, и я чувствую легкий привкус пота на ее теле. Она такая чертовски вкусная.

— Ты готова? — шепчу я, наклоняясь еще больше, чтобы укусить ее за ухо. Этот угол наклона только толкает меня глубже в нее, задевая самые глубокие и лучшие места. Она жалобно скулит, и ее киска сжимается вокруг моего члена.

— Д-да. Я готова, пожалуйста, — умоляет она.

Я крепко держу ее за бедра, приподнимаюсь и медленно выхожу из нее, а затем вхожу в нее в быстром темпе. Вся кровать сотрясается, и ее тело поднимается на несколько дюймов вверх по матрасу от удара.

Она кричит, когда я продолжаю входить в нее, а моя хватка на ней становится еще крепче. Сегодня она будет разукрашена не только моими синяками.

— Так чертовски хорошо, — бормочу я сквозь толчки, проникая в нее все глубже и глубже. Она громко мычит, ее кулаки побелели от хватки, которой она вцепилась в простыни.

Ее стоны и звуки становятся все громче и громче, чем сильнее я продолжаю в нее входить.

Мои ноги дрожат от приближающейся разрядки. Ее тело напрягается и подрагивает, давая мне понять, что она уже близко. Я наклоняюсь, прижимаясь грудью к ее спине. Обхватываю ее за талию, а затем опускаю руку между ее бедер. Мой большой палец находит ее клитор, и я провожу подушечкой пальца по нервам.

Она вскрикивает от перевозбуждения, а я продолжаю насаживаться.

— Да? Вот так, красавица? Мне так чертовски хорошо. Посмотри, как ты берешь меня, ты такая хорошая, черт возьми, девочка, — бормочу я, когда мой большой палец двигается быстрее, а бедра щелкают в такт.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — запинается она, словно молится. Это восхитительно, когда она так ломается.

— Моя прелестная малышка, ты так чертовски пьяна от меня? Ты такая? А? Ответь мне.

Она взвывает, прежде чем кивнуть и прижаться лицом к матрасу, повернув голову в сторону, чтобы взглянуть на меня. Ее дыхание становится неконтролируемым, когда она громко выдыхает.

— Я твоя милая крошка, я так пьяна от тебя.

— Именно так, — говорю я со стоном. Моя рука перемещается с ее клитора, чтобы дать ей некоторое облегчение, а затем переходит на низ ее живота, где видна выпуклость.

Это возвращает меня к мысли о том, что я хотел бы пометить ее другими способами. Более постоянными способами.

— Ты чувствуешь это? — спрашиваю я, прижимая ладонь к выпуклости и ощущая, как она двигается с каждым моим толчком.

Она кивает и бормочет бессвязные слова. — Так хорошо, папочка.

— Да? Тебе нравится называть меня папочкой? — спрашиваю я, на мгновение замирая бедрами и поглаживая ладонью низ ее живота.

Она не отвечает какое-то время, поэтому я наклоняюсь и беру ее