Виват Елисавет! - Анна Христолюбова

не суетиться, оправила платье, набросила на плечи плащ, который сняла, войдя в комнату, и шагнула к двери, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься к ней бегом. С порога обернулась. Матвей неподвижно лежал, глядя в потолок.

— До встречи. Ты ведь, наверное, придёшь посмотреть, как меня будут бить кнутом…

* * *

Покуда господа жили в деревне, в доме на Большой Немецкой оставались лишь камердинер, горничная и лакей. И внезапное появление свояченицы хозяина привело их в немалую ажитацию. От ужина Лиза отказалась, велела приготовить постель и сразу ушла в свою комнату.

Расспросив слуг, она выяснила, что в отсутствие князя Алексей в доме появлялся редко и только тогда, когда здесь жил Владимир. В этом как раз не было ничего странного, скорее, Лиза удивилась бы, если бы оказалось иначе, но яд слов Матвея, уже проник в душу, отравив чувства и мысли.

Ссутулившись, Лиза присела на край кровати, обхватила себя за локти. Руки мелко дрожали.

А может, он вовсе не в казарме? Вдруг вот прямо сейчас он встречается с этой женщиной? Пришпоренное ревностью воображение нарисовало альков и два тела, исступлённо занимавшиеся любовью.

Лиза вскочила, заметалась по комнате, судорожно выкручивая собственные пальцы. Нет! Не может быть! Матвей солгал! Ей не посчастливилось вызвать у этого низкого человека его гадкую страсть, и он оболгал Алёшу!

Она остановилась, достала из-за корсажа медальон и, откинув крышку, внимательно вгляделась в лицо. Крошечный портрет — не больше двух вершков в высоту. Любимое лицо… Художник запечатлел так редко освещавшую его улыбку, весёлую, бесшабашную, дерзкий взгляд тёмно-синих глаз, насмешливо глядевших прямо в душу. Этот портрет — старый друг. Тогда, больше года назад, он удержал её на грани безумия, не дал упасть в пропасть отчаяния и горя. Она засыпала и просыпалась, сжимая его в ладони, не выпуская из пальцев даже во сне.

Лиза всматривалась в знакомые черты. Представила, как эти губы целуют другую женщину. Интересно, засыпая после ласк, он так же перебирает в пальцах её волосы?

Она зажмурилась, затрясла головой, упала лицом в подушку и, наконец, заплакала.

Что же делать? Господи, как ей жить дальше? Промолчать? Сделать вид, что ничего не было? Что она ничего не знает? Или пойти к нему и спросить прямо?

Лиза знала, лгать он не станет. Скажет всё как есть. Ведь ответил же, когда спросила про ту, первую, что была до неё… Он ответит, но нужно ли ей знать правду?

Как она будет жить с ним, сознавая, что то, тайное, сокровенное, предназначенное лишь для них двоих, он совершал с другой? Как после этого посмотрит ему в глаза? Как прикоснётся к нему? Да и придётся ли ей к нему прикасаться?

Она знала немало историй о том, как охладевшие друг к другу супруги разъезжались и жили каждый сам по себе… А что, если Алёша тоже оставит её ради той женщины? Как она будет жить, зная, что не нужна ему больше?..

А если не спрашивать, сомнения будут отравлять их жизнь всё сильнее. Она станет подозревать, искать в его словах и поступках подтекст. Как яд, расходясь по телу, парализует его члены и в конце концов умерщвляет отравленного, эти подозрения убьют её любовь, а быть может, и её самою.

Лиза плакала, тихо, горько, слёзы то затихали, то начинали литься вновь. Подушка промокла, перестал дышать заложенный нос. А ночь всё не кончалась…

Странным образом боль, которую ей принесли слова Матвея Громова, совершенно вышибла из головы Лизы другое, гораздо более важное — то, что Алексею угрожает грозная и неотвратимая опасность. Неумолимый, безжалостный враг держал его за горло, а Алексей даже не догадывался об этом…

К утру она приняла решение. Невозможно жить, изнывая от сомнений, теряя разум от подозрений и ревности. Она хочет знать правду.

Позавтракать Лиза не смогла — мысль о еде вызывала даже не тошноту, а спазм в горле. Поковыряв вилкой лежавшие на тарелке оладьи, она отодвинула приборы и взглянула на лакея, замершего возле стола.

— Кузьма, скажи, ты знаешь, где квартирует мой муж?

— Знамо дело, барыня. Сколь разов ему записки от их сиятельства нашивал.

— Вот и прекрасно. Отнесёшь и мою записку тоже. Сейчас я напишу…

Слуга замялся:

— Сейчас их в казармах нет, барыня, оне на манёврах обычно часов до пяти. На лугу, что возле дворца. В казармы лучше вечером идти.

— На лугу? — Лиза задумалась. — Вот что, Кузьма, пожалуй, ни к чему бумагу тратить. Лучше отвезёшь меня туда, когда экзерциции закончатся.

В пятом часу карета князя, проехав вдоль берега Лебяжьей канавки, остановилась на краю примыкавшего к Летнему дворцу луга. Отдёрнув занавески, Лиза с волнением смотрела на огромный, заросший травой пустырь. Со стороны Мойки, меланхолично встряхивая ушами, бродило несколько коров, а ближе к невскому берегу маршировали фигурки в зелёных мундирах. Лиза всматривалась в них, подрагивая от нервного напряжения. Как она узнает Алёшу?

— Р-р-разойдись! — рявкнул издали зычный голос, и стройная шеренга тренирующихся, дрогнула и распалась на отдельные фигуры.

Похоже, занятия закончились. Переговариваясь и посмеиваясь, люди не спеша собрали амуницию и стали расходиться. Несколько человек двинулись по Большой Немецкой в направлении Адмиралтейства, но основная толпа побрела туда, где стояла Лизина карета. Не успев испугаться, что он ушёл в другую сторону, Лиза увидела мужа. Узнать его оказалось несложно — Алексей был ниже всех ростом.

Глядя, как он приближается, Лиза стиснула пальцы, мысли заполошно заметались в голове. Господи! Она же даже не продумала, что станет ему говорить…

У него было отрешённое выражение лица, камзол запылился, он шёл молча, не переговариваясь с однополчанами, глядел под ноги. Лизе сделалось не по себе. Лицо мужа показалось чужим и холодным.

Когда до кареты осталось саженей тридцать, мимо Лизы навстречу идущим прокатил экипаж.

— Павел Иванович! — услышала она весёлый женский голос. — Как кстати! Садитесь, подвезу вас!

Из окна кареты высунулась женщина в нарядном платье.

— Добрый день, Мавра Егоровна! — Алёша, её Алёша, подходя, приветливо улыбнулся и поцеловал протянутую в окошко руку.

Лиза ничего не поняла — кто такой Павел Иванович? Почему Алёша подошёл к ней, если она зовёт какого-то Павла Ивановича?

— Сударыня, — один из шедших вместе с Алексеем тоже поклонился даме, — вашими стараниями господин Егупов скоро разучится ходить и в поход ему придётся брать с собою вас!

Только тут Лиза вспомнила, что Алексей служит под чужим именем. А спутник мужа тем временем обернулся к нему:

— Ночевать-то явишься? Или не ждать?

* * *

Как очутилась в имении, Лиза не помнила.