Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Он смотрит на меня, а затем подхватывает хвостом, запрыгивая обратно на корабль. Мне, возможно, придется придумать какую-то веревочную лестницу или что-то в этом роде, чтобы спускаться, но также что-то, что я могу легко подтянуть, когда буду внутри. Абраксас ставит меня на пол, а затем смотрит на экран Зеро. Она полностью очистила его. Даже ее курсор исчез.

— Инопланетная техника, — отвечает он с опозданием, осматривая экран. — Это меня не волнует, — он переводит взгляд на меня, и его лицо серьезно, как никогда. — Тебя привезли сюда против твоей воли. Другие, кто приходит сюда добровольно, не имеют добрых намерений. Они сгоняют мой народ, убивают и захватывают, собирают наши языки. Они рубят деревья и сжигают леса, дробят горы ради минералов, и им плевать на все это. Те, кто разбиваются, те, кто умирают — они заслужили свою судьбу.

Он проходит мимо меня в гнездо, и я следую за ним.

— Ты когда-нибудь… ты когда-нибудь видел полукровку Асписа? — спрашиваю я, отчаянно желая сменить тему.

То, что он мне рассказывает, я могла бы догадаться, основываясь на рынке, Клыкастых и всем таком. Но черт, от этого мне становится грустно. Абраксас — самое эмоционально сложное существо, которое я когда-либо встречала — включая меня саму.

— Видел, — он выглядит так невероятно самодовольно, когда передает мне тот тканевый мешок со вчерашнего дня, что я почти забываю поинтересоваться, что внутри. — Ребенка от человека и Асписа. Я видел такое.

Мои глаза расширяются, руки дрожат, но слов нет.

Ив, серьезно? Почему ты думаешь, что знаешь лучше? Ты кейтеринг-менеджер!

Если речь об амисбуш, я величайшая всех времен. Инопланетный секс? Не совсем.

— Ты мог бы сказать мне это прошлой ночью, — выдыхаю я, прижимая мешок к себе.

Стараясь не думать о его мешке. Большом, налитом и тяжелом, и… О черт. Я в огромной беде. Почему я всегда должна быть противной просто ради того, чтобы быть противной?!

— Как он выглядел? Это было жутко?

Он развалился в гнезде, расслабленный, счастливый и удовлетворенный, и барабанит пальцами левой руки по правому предплечью. Эти его глаза-самоцветы окидывают меня так, словно я королева, нуждающаяся в поклонении. У меня дрожат колени, и я сажусь, подтягивая мешок ближе и обнимая его для поддержки.

— Она была прелестна, человеческой формы, как ее мать, с черной чешуей отца. Хвост. Крылья. Рога. Не бойся, моя пара. У нашего ребенка не будет проблем ни с выживанием, ни с поиском пары, — он наклоняет голову, ожидая ответа.

Я не знаю, что сказать на все это, поэтому вместо этого открываю мешок и переворачиваю его, высыпая содержимое в гнездо.

Одежда. Много, много одежды. У меня отвисает челюсть, когда я изучаю кучу ткани на дне гнезда.

— Как ты… — начинаю я, и мой голос затихает, когда я поднимаю футболку.

Это футболка Джейн.

Это, блядь, футболка Джейн.

У меня перехватывает дыхание, когда я прижимаю ее к груди, сердце колотится. Она всегда, всегда, всегда носит свою счастливую футболку под уродливыми костюмами, которые надевает на работу. На этой — Черепашки-ниндзя. Принадлежала ее маме до того, как ту арестовали. Черт, блядь. Слезы щиплют глаза, когда я подношу ее к носу и нюхаю, как сумасшедшая. Нет. Нет, нет, нет! Она пахнет духами Джейн Chanel No. 5, которые она носит, потому что — цитирую — «это достаточно буржуазно, чтобы понравиться моим клиентам, но не настолько буржуазно, чтобы я ненавидела себя за это».

Я поворачиваюсь к Абраксасу, видя, что он напрягся, готовый сражаться за меня. Он обеспокоен, но не знает, почему я расстроена.

— Откуда это взялось? — спрашиваю я, давясь словами.

Я не могу дышать. Меня тошнит. Я тут обнимаюсь с инопланетным парнем, а моя подруга… что?.. ищет меня? Она все еще может быть на рынке, ищет мою неблагодарную задницу. Коп-Парень так и не появился. Прошло восемь дней с тех пор, как я его видела.

— Повозка, которой управляли Клыкастые, — отвечает Абраксас, хватая меня руками-крыльями и втягивая в кольцо своих рук. — На ней не было человеческих самок. Я обещаю тебе это, моя сладкая пара.

Я дрожу сейчас, и ненавижу это. Я стараюсь никогда не показывать слабость или уязвимость. Что-то в Абраксасе заставляет меня хотеть обнажить душу, чтобы он увидел саму суть моей человечности.

— Я должна найти Джейн, Абраксас, — я говорила ему это раньше, но, возможно, из-за проблем с переводчиком он не совсем понял. — Она моя подруга — ближе мне, чем мои собственные сестры — и ее похитили вместе со мной. Я слышала, как она звала меня по имени на рынке, прямо перед тем, как меня схватил тот клыкастый чувак.

Я смотрю на футболку, прежде чем снова поднять взгляд на него.

Он этому не рад, это уж точно.

— Ты собираешься оставить меня, — говорит он, и его голос, этот гортанный рык его истинных слов, разбивает мне сердце. — Ты вернешься на свою планету с другими людьми, — он закрывает глаза, но вместо того, чтобы отвернуться от меня или убежать, он прижимает меня ближе.

Меня окутывает его жар, его присутствие, его запах. Я цепляюсь за него, футболка Джейн зажата между нами, и я не знаю, что сказать.

— Может, я могла бы придумать способ слетать домой ненадолго, а потом вернуться сюда? — я говорю, прижавшись щекой к его шее, пальцы впиваются в его гладкую кожу. — Это возможно, не так ли? Другие инопланетяне делают это. Они прилетают и улетают.

— Единственные, кто согласился бы сделать то, о чем ты просишь… — рокочет он, его слова сотрясают все мое тело. — ...это те, кто скорее осквернит тебя, чем согласится. Они не послушают меня, и я не могу заставить их.

Он внезапно отпускает меня и встает на четвереньки, пятясь от меня с поднятыми крыльями и мечущимся хвостом. Он взволнован, шипы вдоль его позвоночника и хвоста встают дыбом, сочась ядом. Я хватаю его хвост, когда он размахивает им рядом со мной, уколов ладонь об один из шипов.

Я смотрю на яд на своей открытой ладони, пока он приседает, чтобы лизнуть мою кожу, добавляя свою лечебную слюну в смесь. Эм. Разве это не серьезно?

— Я умру? — спрашиваю я, вспоминая состояние, в котором он был, когда был отравлен.

— Спаренные пары невосприимчивы к яду, — говорит он мне, но в его голосе глубокая тревога, которой я раньше не слышала. Он расстроен. И по праву. — Ив, я не хочу держать тебя здесь пленницей, но ты должна понять, что ты не можешь уйти.