Темный бог академии - София Руд

Зато душу греет кое-что другое. Ушла изгоем, а вернулась чуть ли не героиней, значит?

— Простите, не велено разглашать, — отвечаю ребятам и прорываюсь в третью башню, а там прямиков на третий этаж.

Ни Бьянки ни Нотта не видно. Либо опаздывают, либо уже зашли.

Собираюсь постучать в темную дверь, как раздается громкий возглас:

— Вы понимаете, что говорите, профессор⁈ Адептка нарушила правило!

— Она узнала ценную информацию! — второй голос не менее громкий. И кажется, он принадлежит профессору Ривзу. — Вот вы сколько лет собирали информацию о Шаде? Десять? Двадцать? А Яра узнала это за один день!

— Нарушив при этом кучу правил! Заклинатель, не чтящий закон — угроза, а не герой!

— Она смогла изгнать демона! Что вы на это скажете, министр⁈ Понятно же, что все это время искали не там!

— Тихо! — последний голос самый громкий.

Аж вздрагиваю. А двери резко распахиваются, едва не щелкнув мне по носу.

— Заходи, Яра,— грозно велит ректор.

Глава 57

Цепи

Кабинет совета воистину огромный с высоким сводчатым потолком и стенами, обитыми деревом. Но слишком мрачный. И даже четыре окна не спасают.

Переступаю порог, глядя на семь мужчин за овальным столом. Профессор Ривз сидит слева от ректора. Дальше главный лекарь и двое профессоров. Справа от ректора — незнакомцы. Все мужчины в возрасте от сорока и старше. На одном генеральские погоны, на другом — черная мантия. И судя по недовольному лицу — последний и есть министр.

Ранд тоже здесь. Он стоит поодаль от остальных с каменным лицом.

Дверь за спиной резко захлопывается. Ректор начинает допрос.

— Это правда, что ты чувствуешь демонов без камертона? — требовательно звучит его первый вопрос.

Кидаю взгляд на профессора Ривза. Если это он рассказал, то уже нет смысла оправдываться.

— Чаще всего — да. Но не всегда.

— Какого цвета были твои волосы прежде? — спрашивает генерал.

— Каштановые, — отвечаю и хмурюсь.

Кажется, я понимаю, к чему они ведут.

— И никогда не рыжели? — Следующий вопрос подтверждает опасения.

— Нет.

— Когда ты начала седеть, Яра? — в этот раз обращается профессор Ривз.

Говорит мягко, даже как-то по-родственному.

Седеть я начала, когда отравилась. Тогда видения стали ярче, чаще и страшнее. И здоровье сошло на нет. Даже ходить могла с трудом. Высыхала на глазах.

— Мне было четырнадцать, — говорю господам и пока умалчиваю о недуге, и том, что его исцелили почти год назад на Лиловой горе. Тогда же появилось кольцо силы.

— Начинайте проверку, — приказывает ректор седовласому лекарю.

Тот поднимается со стула и, откинув рукава белой мантии, ставит на стол небольшой ларец. Руны высечены не только на темном дереве, но и на золотых вставках и замках, которых слишком много для простого ларца.

— Нам нужна лишь капля вашей крови, Яра, — сообщает лекарь, достаёт из ларца что-то похожее на стеклянную пирамиду с тонким золотым шипом на самом верху.

— А для чего вам она нужна? — интересуюсь я.

— Эту каплю помесят на камертон богини, который хранится во дворце, — рассказывает Ривз.

Он выглядит спокойным и уверенным. Кивает, мол, не бойся. А толку-то? Боюсь или нет, не на стену же лезть, чтобы не сдавать этот странный тест.

Касаюсь указательным пальцем иглы. Легкая боль, совсем тусклая вспышка артефакта, и все. Капля крови падает внутрь пирамидки, и лекарь убирает прибор обратно в ларь.

— Можете быть свободны, адептка Шторм. — отпускает ректор.

Делаю легкий поклон и толкаю тяжелые двери. Ранд, хвала богине, выходит следом за мной.

— Я провожу, — заявляет он остальным.

Пока что молча киваю, но стоит отойти к концу коридора, взрываюсь от нетерпения.

— Что происходит, куратор Сэйхар? — спрашиваю я.

— Тебе же сказали, простая проверка, — отзывается как ни в чем не бывало.

Но ведь точно знает больше, чем хочет показать.

— Зачем тогда вопросы про волосы? — Не сдаюсь я.

Куратор прищуривается. Ему будто нравится наблюдать, как я решаю ребус. Вот только для него это исследование, а для меня — жизнь.

— Ты же слышала, что рыжих девушек проверяют на частицу силы богини на ее заколке-камертоне? — спрашивает он.

— Слышала, но я же сказала, что не рыжела. Да и нет у меня никаких особых талантов, кроме чутья на демонов, — напоминаю Ранду.

Но убедить хочу скорее себя, чем его. Ведь такой поворот точно все осложнит. Я слышала, что для девушек, которые подходили под описание перерождения богини, устраивали целые испытания. И далеко не все из претенденток выживали. А я с учебной программой заклинателей едва справляюсь.

— Если ты не видишь в себе талантов, вовсе не значит, что их нет. Ты с первой встречи разговорила мелкого демона, Яра. И он тебе не соврал, что странно. А потом ты заставила жертву выгнать из себя демона. А такого не происходило ни разу после Смерти последнего из Святых. Понимаешь, к чему я виду? — спрашивает Ранд.

Как тут не понять? Но между «не происходило» и «мы не знаем, что такое происходило» есть огромная разница. Дэмиан ведь смог пленить собственного демона, в то время как весь мир считает, что это априори невозможно.

— Совет считает, во мне есть частица силы богини? — задаю контрольный вопрос в лоб.

— Это был бы самый лучший для тебя вариант, — улыбается Ранд, но я напрягаюсь. А есть и другой? — Если не это, то велика вероятность, что часть души демона. Может быть, самого Шада. Одна из его сорока семи частей.

— Что? — отшатываюсь и хватаюсь за подоконник, чтобы не упасть на подкосившихся ногах. Это не может быть правдой. Это какой-то бред.

— Если бы во мне была демоническая сила, то ее бы давно обнаружили камертоны!

— Напомню тебе, что наши камертоны не уловили даже Табриуса. У демонов появилось много секретов за последние двести лет. Скоро мы их раскроем.

А ты пока не паникуй. Подожди результаты проверки. Может, в тебе вообще что-то иное, — заявляет Ранд с такой легкость, будто говорит о домашней работе, а не о чьей-то судьбе.

Он, мягко улыбнувшись, возвращается в кабинет советов. А я со смутой в душе двигаюсь к лестнице. В голове только мысли об испытании, но стоит выйти в