Сойер - Джессика Питерсон

— Наверное, было жутко страшно, — говорит она тихо. — Женщина рассказала, что обернулась поднять игрушку, которую уронил её малыш, а когда снова посмотрела, увидела, как он выбежал на дорогу. Настоящее чудо, что ты успел среагировать.

Я киваю, хотя внутри поселяется странное чувство.

— Ты сейчас о родителях думаешь, да? — спрашивает Ава. — О том, что им не повезло так же.

Она так хорошо меня понимает, что у меня сжимаются грудь и горло.

Я не могу остановить слёзы.

— Они были в моём сне, — шепчу я. — Пока я был без сознания. Мама сказала, что я проснусь, когда буду готов.

Улыбка возвращается на лицо Авы.

— Она была права. Тебя пришлось интубировать, вставить трубку в дыхательные пути, чтобы дать лёгким время на восстановление. А ещё обезболивающие, которые тебе дали, были... — она щёлкает языком и показывает мне пальцами, что все в порядке. — Так что неудивительно, что тебе снились такие яркие сны. Мне нравится думать, что мама и папа тебя навестили. Здесь были все — и твои братья, и родители. Даже Салли с Молли приходили. Ну, дети, конечно, не остались, их уложили спать. Но здесь была целая толпа, которая за тебя переживала, Сойер.

Я смотрю на неё сквозь пелену слёз.

— А осталась только ты.

Ава снова берет мои руки и нежно сжимает их.

— Я ни за что тебя не оставлю.

Смеюсь, хотя боль в груди обжигает.

— Спасибо, — хриплю я.

— Знаю, для тебя, человека, который не любит никого обременять, это тяжело понять. Но за то, что за тобой ухаживают, благодарить не нужно. Мне это в радость. — Она снова сжимает мои руки. — Правда, для меня это честь — хоть раз в жизни отплатить тебе за всё, что ты для меня сделал.

Я не могу произнести ни слова. Просто позволяю ей держать мои руки и молча плачу, слёзы капают на мятно-зелёную больничную рубашку.

Плакать сейчас — словно выпустить наружу всё, что сдавливало изнутри. Хотя меня до смерти пугает мысль, что из-за судорог трубка может соскочить.

Но именно это я и искал всю свою жизнь. Человека, который останется.

Мои родители не смогли.

Лиззи не смогла.

А Ава смогла.

Она отказывается покидать меня, несмотря на то, что это доставляет большое неудобство. Она не любит меня меньше из-за того, что я лежу в постели.

Наоборот, у меня такое чувство, что она любит меня ещё больше.

По крайней мере, я чувствую, что меня любят. Что меня поддерживают.

— Я тебя люблю, — говорю я.

Ава улыбается.

— Я знаю.

— Только одно...

— Валяй.

— Скажи мне, что мой член всё ещё работает.

Она заливается смехом.

— Да, Сойер, уверена, что ты полностью восстановишься. А как тебе такое — медсестра Ава лично проверит работоспособность твоего агрегата, как только врач даст добро?

Я делаю вид, что сердито нахмурился.

— Но, медсестра Ава, я очень нетерпеливый пациент.

— О-о-о, новое прозвище звучит забавно, — глаза Авы озорно сверкают, и она весело подёргивает плечами. — Моя больница — мои правила, мистер Риверс.

— Моя кровать — мои правила, — показываю я на больничную койку.

Она снова смеётся.

— Дома. Может быть.

У меня на сердце становится теплее. Дом. Теперь у нас он есть. Вместе.

Точнее, у нас есть друг друга. Ава — это и есть дом. Самое настоящее, что у меня когда-либо было.

Глава 34

АВа

ДЕРЕВНЯ

— Осторожно, а не то, клянусь Богом, мне снова придётся надеть шапочку медсестры, — предупредила я.

Смеясь, Сойер позволил мне взять его под локоть, чтобы я помогла ему доковылять до дома.

— Но ты такая сногсшибательная в этой шапочке, — ухмыляясь, заметил он.

— А то! — Даже сейчас я заливаюсь румянцем, вспоминая, как сегодня, перед его выпиской, устроила ему небольшую шалость.

Что я могу сказать? Доктор уверила нас, что Сойер в полном порядке, хоть и будет ещё долго чувствовать себя разбитым.

Минет мне показался слишком рискованным — не хотелось чересчур возбуждать его. И уж точно я не собиралась лезть в койку ради более серьёзных утех.

Так что, когда медсестра закончила обход, я достала из сумки лубрикант, который купила вчера, пока бегала за ужином, и убедилась: да, хозяйство у Сойера работает как часы.

— Почему тут столько машин? — спросил он, оглядывая гравийную стоянку перед домом. — Только не говори мне...

— Они пришли показать, что любят тебя и скучали, — нежно потянула я его за локоть, помогая осторожно взбираться по ступенькам. — Прямо преступление какое-то, знаю.

В тускнеющем свете Сойер поймал мой взгляд. Он выглядел таким же уставшим, как и я. Его усы и борода разрослись, лицо всё ещё оставалось опухшим от ушибов и порезов, полученных в аварии. Но губа, несмотря на пять наложенных швов, выглядела уже гораздо лучше.

И всё же, а может, именно поэтому, он казался мне самым красивым мужчиной на свете.

— Это ты их позвала, да? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Кто я такая, чтобы запрещать твоей семье принести еду?

— Они все пришли с едой одновременно?

— Представляешь? Какое бесстыдство! — весело сказала я, открывая москитную дверь. За ней оставалась приоткрытая деревянная дверь, впуская в дом тёплый вечерний воздух. Весна уже совсем близко.

— Эй, — остановил меня Сойер, потянув назад. — Я всё ещё привыкаю ко всему этому.

— Ко всему этому? — переспросила я. — Ты о том, что люди хотят тебя поддержать?

— Да.

— Хорошо, что я упрямая.

Он скользнул взглядом к моим губам.

— Очень хорошо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я тихо.

Из дома уже доносились звуки: кто-то пел — скорее всего, Уайатт, потом раздался заливистый смех девочек и громкий басовитый хохот — наверное, Дюк.

Сойер на мгновение замер. Он был измучен, но глаза его оставались ясными, полными эмоций.

— Всё в порядке. Просто... я так благодарен, что ты была со мной в больнице. Если бы возвращался домой один, было бы намного тяжелее.

— О, милый... Кто бы мог подумать, что маленькая шалость может так помочь восстановлению?

Он смеётся, тут же морщась от боли.

— Это была твоя идея.

— Моя. И тебе ещё спасибо надо сказать. — Я потянулась к дверной ручке. — Готов?

— Готов, красавица.

Я открыла дверь, и мы шагнули внутрь. Нас сразу окутал запах чего-то вкусного и радостный гул голосов.

Дверь захлопнулась за нами с привычным хлопком.

Дом. Вот что я почувствовала. Дом, в котором я выросла.

Дом, о котором всегда мечтала — место, где ты полностью свой. Где тебя видят, любят, поддерживают.