Научи меня любить тебя - Светлана Багрянцева

Если бы… Слишком много «если бы», они складывались годами, и профессор свыклась с ними, словно уже родилась такой, но ведь в раннем детстве этого не было. Рона была всегда общительной в садике, в начальной школе, потом мир перед глазами рухнул, словно картина, нарисованная на песке, подул сильный ветер, и её нет. Идеальная семья и мир рассыпались, она узнала, насколько лживы бывают женщины и мужчины. Из-за своего незаурядного ума удалось не впасть в детскую истерику, Рона прекрасно поняла Тони и от этого возненавидела мать. В интернате к ней прилип один парень, быстро удалось понять, что он набивается в друзья только потому, что у Алеро состоятельный отец. Единственные, кто не видел в ней богатую дочурку — Каро и Лили. Остальные всё время пытались примазаться, чтобы поиметь с неё побольше тем или иным путём, поэтому Рона не заводила друзей, а особенно постоянные любовные связи. Сейчас было непонятно, что от неё нужно Вартелю. Он и сам богат, наверняка куча девушек таскаются за ним, выпрашивая внимание. При чём тут она? — Сообщение на личную почту, Рона. Дочка, я пекла мясной пирог сегодня, кусочек отправила с курьером, он должен вот-вот приехать. Рона знала, что это не её биологическая мать, а Элли, она их с братом считала за своих детей. Дзинькнул мини-лифт и двери открылись. Профессор забрала специальный контейнер в тканевой сумке. Пирог был ещё тёплый. Рона слила какао из стэра, села ужинать и написала письмо в мессенджере. «Добрый вечер, мама Элли. Спасибо за пирог. Всем от меня привет». «Ты, как всегда, питаешься готовой едой из банок?» — ответила Элли. «Мне некогда готовить, мам, да и не люблю я, хоть и умею». «Лучше бы в кафе доставку заказывала, там консервантов нет. Ужинай. Не буду отвлекать». «Ещё раз спасибо, мам». Рона снова принялась есть и задумалась, вспомнила о родной матери. Ей сообщили на мессенджер, что она пришла в клинику и доктор наметил лечение и протезирование. Повезло, что нет зубов, которые нужно удалять, поэтому за две недели они управятся со всем, при условии, что Марта будет ходить трезвой. Роне назвали примерную сумму, в которую всё выльется, она ещё раз подтвердила, что оплата будет. Почему-то не верилось, что мать действительно сделает себе зубы, а потом уедет в монастырь, хотя ей уже больше пятидесяти и своим телом заработаешь разве что чёрствую корку хлеба. Впрочем, Рона не переживала, знала, что мать устроилась мыть подъезды в одном доме, если не будет глушить вино литрами, на питание хватит. «Ты сегодня со мной поговоришь? Не отлынивай, милая», — это написал Вартель. «Вы обещали не писать мне письма и соврали», — ответила Рона. «Я говорил, о твоей домашней почте. Так как ты знаешь кто я, можно спокойно общаться в мессенджере. Давай попробуем на «ты» при личном контакте». «Не вижу в этом смысла. Что вам от меня надо, Анри? У нас в городе есть клуб для одиноких, где ищут себе пару». «Я там был и не раз. Ничего примечательного. Мне нравишься ты, моя недотрога. Вспомни. Простите, я зашла сюда случайно, уже ухожу и не собираюсь ни с кем знакомиться. Ты тогда была такой застенчивой, сидела за барной стойкой и пугалась, будто тебя сейчас на ней разложат и изнасилуют», — Анри прибавил в конце улыбающийся смайлик. «Простите, но я этого не помню. Устала, пойду спать», — поспешила ответить Рона. «Сладких снов, милая». Рона поначалу не ответила, а потом всё же пожелала доброго сна и направилась в душ. После она легла и сразу заснула. Усталость навалилась со страшной силой, и было всё равно, что стрелки на часах показывали двадцать, ноль, ноль. Ей приснился сон. Несколько месяцев назад она дошла до пика, хотелось нажраться в хлам, несмотря на то, что ненавидела алкоголь. Рона с годами понимала, что одиночество всё же тяготит. Сначала она сидела в баре, а когда изрядно набралась, пошла в клуб для одиноких. Переступила порог этого заведения в первый раз и обомлела. Люди вели себя совершенно свободно. Мужчины и женщины танцевали танго. Другие парочки беседовали за столиками. Рона заняла высокий стул у барной стойки и с непривычки едва не свалилась, её поддержал мужчина в белом костюме. — Вы тут впервые? — спросил незнакомец. — Да. Я… Зашла выпить. Рона заказала себе виски. — Выпить в таком заведении? Не смешите меня, сюда просто так не ходят. Давайте знакомиться. Анри Вартель. — Рона Алеро, — слегка заплетающимся языком сказала профессор. Анри неожиданно протянул руку и погладил кончиками пальцев её щёку. — Ты красивая, Рона. Не хочешь провести время вместе. Могу пригласить к себе. Не бойся, не будет ничего, чего ты не захочешь, — голос собеседника был приторно-елейный. Рона залпом выпила виски, хотела достать карту из кармана, но Анри поспешил расплатиться за неё. — Простите, я зашла сюда случайно, уже ухожу и не собираюсь ни с кем знакомиться. Спасибо за угощение, — Рона вскочила со стула и неровной походкой направилась на выход. — Чёрт! — громко воскликнула Алеро и резко села на кровати. Девушка потёрла руками лицо, встала и поплелась на кухню. В горле пересохло, будто она с похмелья. — Кай, окно на кухне на ноль процентов, — скомандовала Рона. Она дошла до стола, налила воды в стакан и встала у окна. Смотрела на звёздное небо и понимала, что слова Анри разбудили в ней глубины сознания. Рона действительно нажралась в баре и пошла в клуб, но дальше память стёрлась из-за количества выпитого. Она не помнила, как и когда приехала домой. Теперь всё встало на свои места. В квартиру ей помог войти таксист, но не это главное, а то, что в клубе к ней приставал Анри Вартель и предлагал с ним развлечься. Наутро у Роны настолько болела голова, что она не прикоснулась к спиртному даже на дне рождения отца. Никогда не пила, не стоит и начинать. *** Анри встал с кровати, глянул на смазливую девушку, развалившуюся на матрасе в позе звезды. — Доброе утро, Мари. Вставай, мне пора на работу, — громко сказал Анри. — Доброе утро, — девушка открыла глаза и потянулась. — Я в душ, ты одевайся и сваливай. Прости, мы проспали и сейчас не до кофе, — буркнул Вартель. Мари считалась в клубе для одиноких за легкодоступную девушку. Она действительно трахалась за деньги, но была надёжной любовницей. Если человек не хотел, чтобы его интрижку афишировали, Мари молчала. Когда приглашали домой, она не ходила по комнатам из любопытства. Ни разу не было слухов, что она