Как не подставить истинную - Мия Флор

— По мне, задумка что надо. — Приятель ерошит волосы, будто собирается сию минуту встретиться с Фростберн. — Что потом?

— После этого ты займешь ее внимание разговором, пока я заберу инструмент и доставлю его обратно. Стоит Люминаре вернуться в стены академии, у Виктории не будет никаких прав на нее — официально скрипка ей не принадлежит. Единственное, что ей останется — это прикусить губу.

— Ммм… Это часть плана мне не нравится. Ты видел разъяренную Викторию? Ее испепеляющий взгляд? — Нейт возмущенно взмахивает руками.

— Не драматизируй, — закатываю глаза я. — Ты же заметил, как она обращается со скрипкой. Ей плевать на артефакт, она просто хотела насолить Киране.

При упоминании ее имени метка на плече снова начинает теплеть. Проклятье! Я раздраженно натягиваю рубашку, пытаясь скрыть предательское свечение.

— Идем. — Пока друг метаболизирует план, я маню его за собой и открываю потайной ход в каменной стене, который ведет в подземные воды. Туда, где после тренировки можно искупаться.

— Ладно, я в деле, — Догоняет меня Нейт, но его лицо становится серьезным. — А что насчет кристалла с Северным Сиянием?

Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Кристалл — это совсем другое дело. В отличие от скрипки, Северное Сияние было выиграно и официально перешло в собственность отца Фростбернов. Я только усугублю ситуацию, если попробую выкрасть кристалл. Отец будет в бешенстве, но это не волнует меня так, как взволнованное лицо Кираны…

Мы с Нейтом спускаемся по каменному туннелю в подземелье. Влажный воздух становится все теплее, а свет факелов сменяется мягким голубоватым сиянием. Вокруг нас кружат светлячки-кристаллиты — крошечные безобидные существа. Их присутствие означает, что источник близко.

За последним поворотом открывается огромный грот с термальным озером. Пар поднимается над водой, в нем танцуют кристаллиты, и их свет отражается в глади воды и на влажных сталактитах.

— Ааах... — выдыхаю я, погружаясь в горячую воду. Магия источника мгновенно начинает работать — мышцы расслабляются, а в теле появляется приятная легкость.

Нейт плюхается рядом, создавая волну брызг.

— А что насчет метки? — спрашивает он, наблюдая за парящими кристаллитами. — Как ты это объяснишь отцу?

— Никак. Пока я не собираюсь затягивать в эту историю Кирану. Иначе мой отец с мачехой сделают ее жизнь невыносимой…

Я закрываю глаза и позволяю целебной воде омывать тело. Сейчас важнее сосредоточиться на том, что в моих силах исправить — вернуть скрипку. А уже потом я подумаю, как вернуть кристалл. И когда вопрос будет закрыт, я сделаю так, чтобы на лице Кираны больше никогда на проскальзывала печаль.

Набравшись сил и приведя себя в порядок мы с Нейтом через портал добираемся к дому Фростбернов.

Я поправляю свой черный камзол, расшитый серебряными нитями. Под ним — темно-синяя рубашка из шелка, такого же цвета, как мои глаза. Высокие сапоги начищены до блеска.

Нейт выглядит не менее впечатляюще. Его светлые волосы собраны в низкий хвост черной лентой, на белом камзоле красуется массивная золотая цепь с рубином размером с голубиное яйцо.

— Думаешь, достаточно презентабельно для Фростбернов? — довольно усмехается Нейт, поправляя манжеты.

— Ты же знаешь, что Виктория любит роскошь. — отвечаю я. — Думаю, ты одет как раз в ее вкусе. Жаль только, что у нее такой невыносимый характер, тебе она не подойдет в пару.

— Даже к самым опасным артефактам можно найти подход. — подмигивает мне друг.

— Ты серьезно? Ты видишь Викторию как… Артефакт? — Я не могу сдержать смех, это что-то новенькое.

Мой друг озадаченно сводит брови и смотрит на меня с непониманием, будто для него совершенно естественно воспринимать девушку как магическую вещицу. Ах да, для него же артефакты всегда были интереснее чем живые существа…

При нашем приближении стражники у ворот выпрямляются и отдают честь. Все же, титул лорда Алмазной Долины до сих пор внушает уважение, даже если земли уже не приносят былого дохода.

— Лорд Кронвейл, лорд Стерлинг, — кланяется дворецкий в темно-зеленой ливрее с золотым шитьем. — Прошу следовать за мной.

Мы проходим через ухоженный сад. Снег здесь искусственно растоплен магией, позволяя цвести редким зимним розам. Их аромат смешивается с запахом морозного воздуха. Типичная демонстрация богатства — поддерживать такие чары круглый год стоит целое состояние.

Массивные двери особняка распахиваются перед нами. Внутри нас встречает целая процессия слуг. Одна служанка принимает наши плащи, другая подает горячий грог. Фростберны не мелочатся. Здесь все кричит об их несметном состоянии.

— Госпожа ожидает вас в Лазурном зале, — объявляет дворецкий.

Мы следуем за ним по широкой мраморной лестнице. Стены украшены портретами предков Фростбернов — все такие же надменные лица, как у Виктории. Под потолком парят хрустальные шары, наполненные магическим светом.

Я замираю в дверях Лазурного зала. Корделия. Какого черта здесь делает моя мачеха?

Мачеха сидит в кресле напротив Виктории, держа в руках чашку с чаем. На ее лице застыла фальшивая улыбка.

— О, Себастиан, дорогой! — воркует она, будто удивлена моему появлению. — Какое совпадение! Я как раз рассказывала Виктории, как ты сожалеешь о случившемся.

Нейт рядом со мной напрягается. Я чувствую, как его плечо слегка касается моего — молчаливый знак поддержки.

— Леди Кронвейл была так любезна, что приехала извиниться от вашего имени, — холодно произносит Виктория, поднимаясь из кресла. Ее голубое платье шелестит по мраморному полу.

Я стискиваю зубы. Мачеха опередила меня, чтобы выслужиться перед Фростбернами. Виктория переводит взгляд с меня на мачеху, явно наслаждаясь ситуацией. В ее глазах пляшут искорки злорадства..

— Я не просил вас об этом, — цежу я сквозь зубы, глядя на Корделию.

— Ох, милый, я же забочусь о тебе! — Она прикладывает руку к груди в притворном жесте. — После того ужасного разговора с отцом...

— Достаточно. — Мой голос звенит от едва сдерживаемой ярости.

— Ах, дорогой мой! Хорошо-хорошо. Понимаю, у вас здесь предстоит важная беседа. Не стану вам препятствовать, дорогие мои. Все-все-все… Удаляюсь. — Корделия поднимается и прощается, изображая робкую и безобидную жертву, выставляя меня чудовищем. От этого во мне еще больше закипает злость.

Я прихожу в порядок лишь тогда, когда за мачехой, вместе с сопровождающим ее слугой, захлопываются высокие позолоченные двери Лазурного зала. А я пытаюсь сообразить, не могла ли она тайком подсыпать Виктории свой элексир бесчестия, плесень тебя сожри! Попробуй понять что у этой женщины на уме!

Я делаю шаг к столику, на котором стоят чайник и две изящные фарфоровые чашки с чаем, пирамидка из замысловатых пирожных, элегантный канделябр со свечами и изысканный букет из зимних роз. Огонь свечей отражается на поверхности нетронутых напитков, и я понимаю, что дамы обошлись лишь вежливым разговором,