Большая Любовь отца-одиночки - Ирина Ордина

Разворачиваюсь и иду обратно в сад. В спину ударяет рык Гораева:

– Любовь Михайловна!

___________________________________

ЛАРИСА СОЦКАЯ

Глава 8

Дмитрий

Идея познакомить, наконец, Ларису с Дашей мне кажется все более удачной. Дочь получит опытную взрослую женщину для решения всяких ее девчачьих проблем, а я обрету капельку покоя. Но червячок сомнения меня все-таки грызет. Впрочем, хуже не будет, решаю я и открываю перед Ларисой дверь внедорожника.

– Твое предложение было неожиданным. И приятным. Все-таки знакомство с дочерью говорит о том, что у нас не просто крутой секс, а нечто большее, – мурлыкает Лариса, пока мы идем в сторону дома.

Невольно морщусь. Все же секс – это последнее, о чем я сейчас думаю.

– Надеюсь, вы друг другу понравитесь, – с нажимом произношу я.

Я даю понять, что контакт с дочерью максимально важен для меня при построении действительно серьезных отношений. Может, я не отец года, но Дашу люблю и желаю ей самого лучшего. Это касается и окружения. Тут я неумолим.

– Обязательно понравимся. Не волнуйся, – улыбается Лариса и заправляет светлый локон за ухо.

Из сада слышатся веселые крики. Я безошибочно узнаю голос дочери, и иду в ту сторону. Но не успеваем мы завернуть за угол, как оттуда выскакивает Цветкова и кхэкая, как борец сумо, выплескивает ведро воды на Ларису.

Лариса взвизгивает и начинает мелко трястись не то от злости, не то от прохлады. Цветкова стоит с ведром наперевес, ее ротик приоткрыт в форме «о боже мой». Белая насквозь мокрая футболка облепляет пышные формы, становясь почти прозрачной. Через нее просвечивается белый бюстгальтер в ярко-красную розу. Розу, Карл! Такие до сих пор бывают? А еще отчетливо видна заманчивая ложбинка между двумя, гхм, клумбами…

С трудом отвожу взгляд от цветочной феерии и сосредотачиваю внимание на истерящей Ларисе. Похоже, ее знакомство с Дашей откладывается. И все из-за Цветковой!

– Любовь Михайловна! – рявкаю я, останавливая пытающуюся сбежать мокрую заразу. – Потрудитесь объяснить, что здесь происходит!

– Мы играем! Ребенку иногда нужно просто играть, вы не знали? – сузив глаза, огрызается Цветкова. – У нас захват знамени. Брызгалки сделали сами, пистолетов-то нет.

– А я смотрю, ты брызгалку себе по размеру подобрала, – усмехается Лариса, кивая на ведро.

Щеки Цветковой вспыхивают, она вздергивает подбородок и, демонстративно игнорируя Ларису, говорит мне:

– Дмитрий Александрович, готова обсудить ситуацию чуть позже в вашем кабинете. Выслушивать оскорбления от кого бы то ни было я не намерена.

Смелая малышка, в другой раз я бы поставил ее на место, но Лариса и впрямь перегнула палку.

– Дима! Что ты молчишь? – тут же заводится Лариса.

В этот момент в саду раздается крик Даши.

– Куда все попрятались? Испугались? Выходите, подлые трусы!

– Не дождешься! – азартно вопит ей мужской голос.

С удивлением узнаю Сергея. Вот, значит, кого еще они позвали играть.

– Я могу идти? – холодно спрашивает у меня Цветкова.

– Можете. Жду вас в кабинете. Когда закончите… что вы там делаете, – в тон ей отвечаю я и подхватываю под руку Ларису.

– Но Дима! – шипит она.

– Ты же не хочешь познакомиться с Дашей в таком виде, – выразительно оглядываю ее прилипшие к голове волосы и мокрое платье.

– Нет, конечно, нет, – бормочет Лариса. – Ты прав. В следующий раз.

– Я дам тебе сухую футболку и вызову такси.

Спустя час Цветкова все еще не появляется в кабинете. Она что там, утонула? Барабаню пальцами по столу. Такой воспитательницы у Даши еще не было. Может, и не надо? С другой стороны, дочь довольна, ничего дурного они не делают. Вспоминаю сегодняшнее происшествие, и перед мысленным взором тут же всплывают красные розы.

– Можно? – в кабинет заглядывает Цветкова, легка на помине.

– Входите.

– Вы хотели мне что-то сказать, – замирает перед моим столом, сцепляя руки в замок.

– Да? – выгибаю бровь. – А мне показалось, это вы хотели мне что-то сказать. Вернее, высказать.

– Я прошу прощения за свою вспышку гнева, – смиренно опускает взгляд в пол Цветкова.

Но я-то вижу, как упрямо поджаты ее губы. Она ни капли не жалеет, что ткнула мне в лицо отсутствием у ребенка нормальных игр.

– Отчего? Вы же были правы, – произношу я и откидываюсь на спинку стула.

– Серьезно? – вспыхивают надеждой глаза Цветковой.

– Нет! – резко наклоняюсь над столом. – У моей дочери есть все, что ей надо! И даже более того. И никто не может меня упрекнуть ни в чем!

– Ей не хватает самого важного, – тихо, но твердо говорит Цветкова.

– И чего же? Игр? – ехидно осведомляюсь я.

– Нет. Ей не хватает отца.

От этих слов внутри меня закручивается огненная воронка ярости. Что она себе позволяет? Она здесь и двух недель не живет и считает, что может делать такие выводы? Вскакиваю со стула, подхожу к Цветковой и нависаю над ней.

– Ты. Ничего. Не знаешь. О нас. Ты ничего не знаешь обо мне, – цежу я.

– Так расскажите, – не пугается Цветкова.

Она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза. В ее радужке рассыпаны желтые крапинки. Кажется, что я видел у кого-то похожие. Нет, не вспомнить. Но прямой и честный отклик Цветковой меня подкупает. Чувствую, что ярость отступает.

– Ты знаешь все, что тебе нужно, – рычу я. – Я нанял воспитателя дочери, а не себе. А если бы мне нужен был семейный психолог, я бы обратился к квалифицированному специалисту. Это все, что ты хотела сказать?

– Да!

– Тогда еще кое-что. В качестве бесплатного совета, – неожиданно мне хочется поддразнить Любовь Михайловну.

Придвигаюсь к ней, склоняю голову, заправляю за ухо выбившуюся из строгой прически темную прядь и шепчу:

– Ты путаешь смелость с безрассудством. Не советую так рисковать.

Чувствую, как Цветкова дрожит, но остается на месте. Лишь только после того, как я отодвигаюсь, она выдыхает.

– Спасибо за совет, – неискренне бормочет она и выскакивает из кабинета.

Из моего горла вырывается тихий смех. Мне понравилось выводить из себя Любу. Возможно, не только