Немного не в себе - Кайли Хантер

— И все же я никак не могу увеличить свой баланс до уровня Твидл, — вздохнула Тэнси. — Клянусь, каждый раз, когда я приближаюсь к цели, она, как фокусник, достающий кролика из шляпы, выполняет какую-нибудь важную работу и опережает меня.

— Сколько вы уже успели накопить? — усмехнулся Рил.

— 36 220,52 доллара, — ухмыльнулась я.

— 32 400,11 доллара, — похвасталась Тэнси.

Рил перевел взгляд с меня на Тэнси и обратно.

— Вы серьезно?

— Мы оставляем себе ровно столько, чтобы оплатить счета, а все остальное идет на реализацию «генерального плана», — пожала я плечами.

— Я даже боюсь спрашивать. В чем заключается генеральный план?

— Я хочу открыть собственную художественную студию и галерею, — сообщила Тэнси, и ее глаза загорелись от этой мысли.

— А я хочу открыть пекарню, — призналась я.

Рил кивнул, потягивая пиво и слушая, как мы рассказываем о своих бизнес-идеях. Наш разговор прервался, когда на кухне прозвенел звонок, означающий, что заказ готов. Через несколько минут Тэнси принесла нам еду и протянула контейнер для еды на вынос, а затем пошла к другим столикам.

Я разрезала бургер пополам и положила его вместе с половиной порции картофеля фри в контейнер. Затем отодвинула контейнер на другой конец стола, подальше от себя.

— Что ты делаешь? — нахмурился Рил.

— Оставшуюся половину приберегу на ужин.

— Зачем?

— Потому что я уже топаю, как слоненок, хороший такой упитанный слоненок.

Рил переложил еду обратно на мою тарелку.

— Ешь, черт возьми. Тебе не нужно худеть.

— Скажи это моей маме, — вздохнула я, откусывая от бургера.

— Я бы многое хотел сказать твоей матери. Но боюсь, после этого ты больше никогда со мной не заговоришь, — проворчал Рил, продолжая есть.

Я не стала спрашивать, что он скажет моей маме. Я не знала ни одного человека в городе, включая ее собственного брата, которому бы она нравилась. Она вывела язвительность на совершенно новый уровень.

Мой дядя говорил, что она была счастлива только тогда, когда вышла замуж за моего отца. Но с годами она снова превратилась в стерву. Когда я пошла в детский сад, отец ушел посреди ночи. Он так и не вернулся. Он не написал ни одного письма, не прислал открытку на день рождения и не позвонил. Во многом я его не винила. К тому времени, как он сбежал, моя сестра Дарлин, которая была на год старше меня, уже начала перенимать мамины высокомерные привычки и критиковать всех и вся. Они обе регулярно нападали на папу.

Но мне все равно было больно. Он не любил меня настолько, чтобы поддерживать связь. Насколько мне известно, он никогда не связывался и с дедушкой Салливаном. Папа ушел от нас и больше не возвращался.

— Ты думаешь об отце, — прошептал Рил, внимательно глядя на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — пожал он плечами. — Он любил тебя. Я помню.

— Ты говоришь как дедушка, — вздохнула я.

— Как там Винс?

— Не очень, — ответила я, качая головой. — Я провела с ним весь прошлый вторник. Он все время путал меня с бабушкой.

— Это комплимент, — толкнул меня локтем Рил. — Помнишь, как она учила нас, детей, собирать карт?

— Тот, который ты сломал?

— Это твоя бабушка предложила устроить гонку по Дьявольскому холму.

— И ты был настолько безрассуден, что решил попробовать. По крайней мере, она заставила тебя надеть футбольный шлем и щитки.

— Если бы я не врезался в тот большой камень, у меня бы все получилось.

— Я до смерти перепугалась и сжимала бабушкину руку, пока мы смотрели, как ты скатываешься с холма. Ты улыбался всю дорогу вниз.

— Адреналин. Думаю, твоя бабушка тоже была адреналиновой наркоманкой.

— Ага. Однажды она заставила меня прокатиться с ней на зиплайне. Когда все закончилось, меня тошнило, а она торопилась прокатиться еще раз.

— С ней было весело, — рассмеялся Рил.

— Так и было, — ухмыльнулась я, глядя на него. — Что на тебя нашло? Ты никогда не смеешься и не улыбаешься.

Рил пожал плечами и бросил салфетку на тарелку.

— Думаю, дело в работе, которую я только что закончил. Келси, женщина, о которой я говорил, пережила много дерьма. И все же она живет своей жизнью и старается извлечь из нее максимум. Я хочу того же. Хочу иметь возможность отложить работу и насладиться жизнью.

— Вау. Как познавательно.

— Не радуйся раньше времени. Мне нравится время от времени быть засранцем.

Входная дверь открылась, и Род с Бартом вошли в бар. Я помахала им, но, увидев меня, Род взглянул на Рила и поспешно вышел.

— Почему у Рода опух глаз? — спросила я.

— Должно быть, врезался в дверь, — усмехнулся Рил, допивая остатки пива, а затем встал и бросил на стол несколько купюр.

— Это слишком много, — заметила я, глядя на деньги.

— Все в порядке, — заверил он, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти из кабинки. — Тэнси много работает, и ей не помешают хорошие чаевые.

— В таком случае, что ты думаешь о том, чтобы купить несколько ее картин для своего дома? Они правда хороши.

— Конечно, — пожал он плечами. — Мне все равно, как они выглядят. Мне просто нужно что-то для стен.

Я сказала Тэнси, что мы поднимемся наверх, чтобы посмотреть ее запасы, и мы вышли через заднюю дверь. Пока поднималась по наружной лестнице, я достала ключи из сумочки, но оступилась и начала падать. За несколько дюймов до столкновения со ступенькой Рил обхватил меня за талию, развернул и прижал к себе. Я инстинктивно уперлась руками в его широкие плечи и посмотрела ему в лицо.

— Ты в порядке? — прошептал Рил. И, положив руку мне на затылок, погладил большим пальцем по щеке.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его вопрос. И даже после этого сомневалась, что смогу что-то сказать, поэтому просто кивнула и отстранилась, увеличив расстояние между нами.

Рил быстро оглядел меня, но остановился взглядом на моей груди. С любопытством на лице он потянулся к моему декольте. Черт, записка, которую написал для меня дядя Майк, наполовину выпала из кружевного кармашка. Рил вытащил листок и развернул его одной рукой, продолжая другой обнимать меня за талию. Он ухмыльнулся, быстро пробежав глазами послание.

— «Покажи им, из чего ты сделана», — прочитал Рил вслух. — А из чего сделана ты, Диана?

Я ослабила хватку на его плечах и отступила назад, протягивая ключи.

— Эмоционально? Или физически? — уточнила я. — Физически, думаю, я состою в основном из печенья и пончиков.

— Держу пари, на вкус ты такая же сладкая, — заявил Рил, забирая у меня ключи и открывая дверь. Он вошел в квартиру и придержал дверь для меня. — Ого. А