Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

каждого сладостного стона, разносившегося из шатра по степи, на чешуе его распахнутых крыльев пробегали огненные всполохи. Купаясь в волнах любви сплетенных тел, он рос на глазах у застывших в изумлении людей. Взмахнув крыльями, магический дракон облетел поляну и, взмыв в небо, стал кружить в танце, издавая горлом раздирающий душу призывной клич.

Вскоре возле золотого дракона проявился огненный феникс. Пройдясь по широкой груди дракона перьями своих крыльев, он закружил с ним в танце. Два магических существа наполнялись силой от любви двух сплетенных тел; от страсти на их телах вспыхивали искры силы магии. Впитав в себя страсть любовной силы, они призывали своих собратьев по магии, но никто не откликнулся на их призыв.

Пятнистая водная саламандра, задрав голову, с болью в глазах наблюдала за танцем дракона и феникса в небе. Одинокая слеза скользнула по мордочке и, упав на камни, превратилась в крохотный голубой алмаз.

Высокий бархан стал медленно осыпаться, и на его вершине появилась голова громадного существа. Василиск, услышав призывной клич магических существ, очнулся и вырвался на свободу из своего каменного плена, погребенного под слоями жаркого песка. Скинув последние песчинки со своей чешуи, он заскользил, извиваясь по горячему песку пустыни. Два холодных вытянутых зрачка с тоской наблюдали за танцем любви; раздвоенный язык, высовываясь, разочарованно ощупывал пространство вокруг себя.

Услышав призывной крик феникса и дракона, грифон, сидевший у своего потухшего магического источника, открыл глаза, но сил не хватило даже для того, чтобы расправить свои крылья. Издав жалобное гортанное клокотание, он вздохнул и вновь закрыл глаза.

Белый магический единорог, услышав призывной клич, вскинул голову и тут же опустил ее: не зачерпнуть силы из магического источника, чтобы, расправив крылья, взмыть в облака. Не дарят люди любовь своему магическому покровителю, не наполняется он больше искрящим светом счастья.

Золотой дракон с отчаяньем смотрел, как осыпались на землю искры от сгоревшего феникса. Затухает магия у еще одного магического существа, иссыхает ее источник. Душа дракона разрывалась; он боялся остаться совсем один в этом мире. Он отдал огненной птице всю магию любви, в которой сегодня купался. Только понимал, что этого ничтожно мало. Лишь любовь способна наполнить магические источники, а ее все меньше становится у отпрысков по крови. Отдают последнюю магию на защиту своих детей магические существа, растворяются, исчезают из этого мира.

Покружив еще немного над землей, золотой дракон вернулся на широкие плечи своего потомка. Обнял сильнейшего воина по родовой крови, погрузился с наслаждением в его силу, доблесть, отвагу, нежность и любовь.

Аронд с неохотой оторвался от губ жены, опухших от его поцелуев.

— Моя красавица… Люблю тебя. Так не хочется покидать прекрасное ложе, но чувствую, что пора уходить.

Ведьмак встал, прошел по мягкому ковру, подобрал одежду — свою и Вириди. Ведьмочка начала быстро одеваться. Он помог ей застегнуть пуговицы на платье, вновь жадно поедая ее глазами.

У выхода ведьмак придержал ведьмочку за руку, откинул полог шатра, выглянул наружу. Блеклый свет ночного светила едва освещал потухшие костры и спавший возле них степной народ.

Продолжая держать жену за руку, Аронд повел ее к дилижансам. Сняв с них магическую защиту, разбудил кучеров, проверил, все ли дети на месте. К счастью, они все мирно спали. Он подвел Вириди к ее карете, нежно коснулся губ любимой ведьмочки и помог ей подняться. Закрыв дверь, приказал кучеру трогать, а сам отправился к своему дилижансу. По пути кивками отдавал приказы сидевшим на козлах мужчинам, чтобы они трогали вслед за первым дилижансом. Вздохнув с облегчением, что никто не чинил им препятствий в отъезде, Аронд запрыгнул на ступеньку последней кареты и скрылся в ней. Осторожно, чтобы не разбудить детей, он лег на лежак и выдохнул, мыслями улетая в сегодняшнюю ночь.

Очнувшись от сладостной полудремы, Аронд прислушался… Показалось, будто кто-то прыгнул на запятки и вскарабкался на крышу. Не услышав больше никаких звуков, уставший ведьмак провалился в сон, но ненадолго. Открыв глаза, он не сразу понял, откуда доносилось девичье причитание и завывание.

— Ы-ы-ы-ы… — Всхлип, и опять: — Ы-ы-ы-ы… Шкуру она захотела с меня снять. Ы-ы-ы-ы… А я, может, жить хочу.

Сон мгновенно слетел с ведьмака. Осторожно открыв дверь, он спрыгнул со ступенек кареты и, пробежав вперед, дал знак кучеру остановиться. Поднеся пальцы к губам, свистнул, давая знать остальным извозчикам, чтобы и они тоже остановились.

Завывание на крыше его дилижанса прекратилось.

— А ну быстро слазь с крыши.

Устал уже ведьмак от сюрпризов, хотел быстро выяснить, кто пробрался на крышу кареты, в которой он спал. Послышалось шмыганье носом.

— А вы меня сечь плетками не будете?

Брови Аронда взлетели вверх: такого вопроса он явно не ожидал. К нему подошла Вириди. Зевая и потирая свои плечи от ночной прохлады, она полусонно спросила:

— Что стряслось?

— Не поверишь: лазутчик в нашем лагере.

— Кто⁈

— Я бы тоже хотел узнать, кто он.

Опять послышалось: «Ы-ы-ы-ы…»

— Там что, ребенок плачет⁈

В голосе Вириди было столько удивления.

— Плачет. Пытаюсь ее оттуда выманить, но пока безуспешно: боится чего-то.

Сначала послышалось очередное шмыганье носом, а затем показалась чернявая голова.

— Ы-ы-ы… Еще бы мне не бояться! Бахира приказала шкуру с меня снять… — Девочка, опустив голову, вновь зашлась в рыданиях.

— Так чего ты боишься? Бахиры здесь нет, никто тебя не обидит.

— А-а-а-а… — Девочка завыла еще пуще.

Устав слушать ее завывания, ведьмак запрыгнул на козлы и одним движением стянул ее с крыши кареты. Поставив на землю, осмотрел свой трофей. Маленькая — лет двенадцати от роду. Ноги босые, лицо зареванное; немытые волосы торчали паклями в разные стороны.

— Вириди, ты только посмотри на это чудо.

Вириди вздохнула, присела на корточки перед девочкой, вытерла ее лицо подолом своего платья.

— Давай, милая, рассказывай. Что с тобой приключилось?

Девчушка вновь шмыгнула носом.

— Джунгар-хан приказал приготовить приворотное зелье на имя… — Ее плечи в который раз дернулись от всхлипывания. — Я и приготовила. Почем я знала, что оно не подействует? Бабушка не успела всему обучить — померла, а соседи меня продали степнякам. — Закрыв лицо руками, ведьмочка опять расплакалась, потом, что-то вспомнив, продолжила: — Бахира в бешенство впала, когда твой муж тебя в ее шатер унес. Приказала шкуру с меня снять. А я ведь знаю: хан шкуру снимать не будет. Он меня за руки и ноги к своим жеребцам привяжет и пустит их в