Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова

терпимо, то на катке я просто дурела от этой смеси. Держать безопасную дистанцию с Макаром было совершенно невозможно. Мало того, что он не выпускал мою руку, так ещё всё время ловил и прижимал к себе, оглушая грохотом сердца, бьющегося в грудную клетку. И моё билось в ответ, ловя такт и подстраиваясь в тональность.

Помнится, Холмогоров обещал мне тёмное небо, затянутое разноцветными гирляндами, и, возможно, оно было над моей головой, но я абсолютно не замечала ни этой красоты, ни сменяющихся кадров в кинотеатре, не чувствовала вкус мороженого, не притронулась к десерту.

Что я говорила про поцелуй на первом свидание? Не знаю, кто к кому потянулся первым, но стоило соприкоснуться губами, как неведомые силы закрутили нас в воронке, снося напрочь грани реальности.

Глава 9

Виталина

— Ну, с предпочтениями на отпуск мы разобрались, — отпилил кусок стейка Саша и сунул его в рот. — А как у нас с детьми? Кажется, сейчас самое время задуматься о них.

— Не уверена, что мы должны сходу заняться этим, — отодвинула тарелку, вмиг потеряв аппетит. — Пара лет у нас ещё есть.

— Через пару лет мне уже будет под сорок, — с укором качнул головой Саша, отпивая воду с лимоном.

— Не преувеличивай, Саш, — потянулась к стакану, привлекательно покрывшемуся испариной. — Тебе всего тридцать шесть, а мне и того меньше. О каких детях ты говоришь, когда мы только сегодня узнали вкусы друг друга.

— Некоторые умудряются залететь, только познакомившись, и живут душа в душу всю жизнь. А другие за десяток лет остаются чужими, — с запалом выдал Александр, намекая, скорее всего, на своих родителей.

Марина с Данилой поженились по залёту через два месяца после знакомства и души не чаяли друг в друге. Правда, их брак держался не на единственном сыне и не на глубоких чувствах, а на совместном симбиозе. Данила Анатольевич две трети брака провёл в командировках, обеспечивая семью и не ограничивая расходы супруги, а Марина Константиновна занималась собой в его отсутствие и сдувала пылинки с супруга в редкие минуты присутствия.

— А есть те, которые начинают с марша Мендельсона, а заканчивают в зале суда, ненавидя друг друга. И совместные дети становятся вечными заложниками конфликтов между родителями.

Я десять лет назад не вошла ни в одну категорию. Оказавшись в залёте, мы с Макаром сразу подали заявление в ЗАГС. И если мои родичи были в восторге от жениха и возможности породниться с самими Холмогоровыми, то его даже не пустили нас на порог, когда Макар привёл меня знакомиться.

Мне бы остановиться тогда, задуматься, прислушаться к словам Зойки, но я неслась со скоростью болида, стирая в ноль резину на поворотах. В результате врезалась в стену дворца бракосочетания в день своей предполагаемой свадьбы.

А потом о беременности как-то проведал Холмогоров старший и наведался в гости к маме. Не знаю, взяла бы я от него деньги, но по словам матери выбор у неё был небольшой. Владислав Артурович пригрозил, что не позволит родиться нищему ублюдку с его кровью, и лучше сделать аборт, чем хоронить дочь после несчастного случая.

Мама взяла деньги и отвела меня в платную клинику. В тот момент я даже не связала между собой подпись бумаг и две таблетки. Или не захотела связывать. Проще было выпить и вычеркнуть Макара навсегда из своей жизни. Что я и сделала.

А спустя сутки, глядя на остатки моей любви, закручивающиеся в воронке унитазного слива, я как будто вынырнула из адского котла и прозрела. Ради кого я почти не ем, не пью, заросла грязью и комплексами? Ради золотого козла, играющего в подлые игры? Конец беременности стал началом моей новой жизни.

Не скажу, что моментально излечилась. Меня ломало и выворачивало около года. Стоило случайно оказаться в наших с Макаром местах, как я истекала кровью и всю ночь выла в кулак, оставляя на нём синюшные следы зубов, а вынужденные выходные подводили к депрессии. И, наверное, я бы в неё скатилась, если б не компания Костика и не мужской коллектив, держащий в постоянном тонусе.

— Ну у нас же за два года не возникло желания схватиться за нож или пустить в ход биту, — сбитый с толку, неуверенно произнёс Балицкий. — Почему мы должны возненавидеть друг друга?

— Не задумывался почему? — окончательно распрощалась с планом поесть с удовольствием. — Мы с тобой целыми днями проводим на работе и контактируем лишь за ужином. А о чём мы за ним говорим? Правильно, о работе. Либо клиентов из рук в руки передаём, либо обсуждаем их же дурость. А потом ты в зал, я за уборку и спать без задних ног. Когда нам конфликтовать?

— Выходные мы проводим вместе и говорим не только о клиентах, — запротестовал Александр, с остервенением кромсая ножом кусок мяса.

— Конечно, — кивнула, допила воду и промокнула губы салфеткой. — Играем роль катализаторов между родителями и поддерживаем темы их разговоров. А оставь нас на неделю в запертом помещение, и неизвестно кто и когда первым схватится за черенок лопаты.

— Что за бред, Вит? — вспылил Балицкий, со звоном бросая приборы в тарелку. — Что за мания неизбежного краха? Чего на тебя вдруг нашло?

— Так получилось, Саша, что сегодня мы выяснили о плохом знании привычек и потребностей друг друга. Вроде притёрлись в быту, оказавшись на одной волне трудоголизма, а познакомиться забыли. Прежде чем делать ответственный шаг и стругать детей, надо провести больше времени вдвоём и попытаться говорить обо всём, а не только о клиентах. Вот съездим в отпуск, затаримся выпивкой и едой, закроемся от всего мира и посмотрим, готовы ли мы к материнству.

— К отцовству, — добавил Сашка, успокаиваясь на глазах. То ли до него дошло моё мнение, то ли он взял паузу.

— И к нему тоже, — согласилась, радуясь, что не дошло до ссоры. Поругаться за две недели до свадьбы было бы сейчас полным абсурдом. — Родители хотят подарить нам путёвки на острова. Может бросим всё и полетим сейчас?

— А объекты? — испуганно хлопнул глазами Саша, на автомате засовывая в рот развороченный на волокна стейк.

— У тебя есть заместитель, который в состояние проследить и отвесить люлей, а я оставлю Михалыча, как палку для битья, и Полинку вместо рупора.

— Просто у тебя всё, — качнул головой Балицкий, домучивая своё истерзанное блюдо. — А я ещё никогда не оставлял фирму без контроля. Вдруг нарисуются проблемы, а мы чёрте где.

— И я не оставляла, но когда-нибудь приходится отпустить вожжи и расслабиться.

— Но не в