Сойер - Джессика Питерсон

Это интрижка на одну ночь. И я хочу, чтобы так и было. Хочу повеселиться. Хочу хоть на немного забыть о своих обязанностях. Притвориться, что я действительно такая лёгкая и спонтанная всегда.

Я киваю в сторону сверкающей башни, появившейся в поле зрения.

— Уверена, в отеле найдётся всё, что надо.

— Будем надеяться. Иначе мне придётся потратить кучу денег на доставку. Интересно, что скажут, когда увидят, что именно я закажу? Полный «грешный набор».

Я смеюсь.

— Скажут, что ты весельчак.

— Так и есть. — Он ловит мой взгляд, глаза блестят. — Но только в компании правильных людей.

У меня перехватывает дыхание. Господи, какой же он красивый. Щетина, резко очерченный кадык. И этот рот. Мягкие губы, белые зубы — словно создан, чтобы…

Что-то подсказывает мне, что он умеет этим пользоваться. Очень хорошо.

И он только что сделал мне комплимент, отличный от всех предыдущих. Да, ещё в баре он дал мне почувствовать себя на миллион, сказав, что его заводит моя спонтанность. Но сейчас — он говорит, что я влияю на него. Делаю его диким. А это, пожалуй, самый крутой комплимент из всех.

От этого я чувствую себя сильной.

Живой.

Я жива. Развод не убил меня, не сломал. Хотя, откровенно, это был болезненный процесс, который чуть не оставил меня на мели.

Но я всё ещё здесь. И, как выяснилось, я всё ещё умею быть классной. Я этим горжусь.

Сойер слегка сжимает мне шею и тянется к двери.

— Прошу вперёд.

Но его опережает швейцар.

— С возвращением, сэр.

— Да ну, Бобби, сколько раз тебе говорить — зови меня Сойер. И у вас тут, случайно, нет какой-нибудь лавочки внутри? Хочу взять пару баночек пива наверх.

Бобби — профессионал. Он даже бровью не ведёт, вежливо улыбается и распахивает дверь.

— Конечно. Магазин Mercantile сразу за стойкой регистрации. По субботам работает до полуночи.

— Отлично. — Сойер проводит рукой по моей пояснице, мягко подталкивая внутрь. — Приятного вечера.

— И вам хорошего вечера, сэр. Приятного отдыха. — Бобби кивает мне, когда я прохожу мимо.

Я едва сдерживаю смешок, пока Сойер следует за мной в вестибюль.

— Что смешного? — Его рука снова оказывается на моей шее. Он сжимает её, будто не может не касаться. — То, что Бобби точно знает, что я с тобой собираюсь сделать?

— А что вы собираетесь со мной сделать, сэр?

Его глаза вспыхивают.

— Я же говорил, у меня есть идеи.

— У меня тоже.

— Да? — Его голос становится чуть ниже.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Ага.

— Но делиться не собираешься?

— Нет. Пока нет.

— Может, это ты серийная убийца, такая вся таинственная и прочее.

— Может, так и есть. — Я поднимаю брови. — Но подумай с другой стороны: ты хотя бы умрёшь счастливым. Ты же сам сказал, что со мной весело.

— Было дело. — Его взгляд скользит к моим губам. — Тогда действуем быстро.

Он всё так же держит меня за шею, пока мы заходим в магазин при отеле. Он крошечный, но симпатичный — адски дорогой киоск, заваленный толстовками с логотипами и стаканами апельсинового и грейпфрутового фреша по четырнадцать баксов.

Остановившись у холодильника, Сойер оглядывает ассортимент.

— Что тебе хочется? Останемся на пиве? Или вино? Тут даже шампанское есть.

— Шампанское у них отличное, — с энтузиазмом кивает девушка за кассой.

Я не могу не улыбнуться. Честно, как я вообще оказалась рядом с этим мужчиной? Как так вышло, что я иду с ним домой, когда он может выбрать любую?

Единственное объяснение — возможно, вселенная наконец-то сжалилась надо мной и подбросила мне ковбоя. Причём такого, с которым действительно стоит провести время.

— Тогда берём шампанское. — Я тянусь за бутылкой и смеюсь, увидев ценник. — Ладно, шучу. Сто пятьдесят баксов.

Сойер берёт другую.

— Берём две.

— И что мы, интересно, празднуем?

— Последнюю ночь моей жизни, конечно. — Его ямочки всплывают, когда он улыбается, и у меня снова подкашиваются колени.

— Ты смешной.

— А ты смеёшься над моими шутками, и я это ценю.

— Просто исполняю волю Господа.

— Аминь. — Сойер ставит шампанское на прилавок. Он отпускает мою шею, чтобы взять мою бутылку и поставить рядом. Потом лезет в карман и достаёт зажим с деньгами, перелистывая пачку наличных.

— И вот это тоже, — кивает на коробку презервативов за прилавком.

Кассирша краснеет.

— Только одну?

— Лучше две. — Он ухмыляется. — По одной на каждую бутылку.

Пульс между ног усиливается до почти болезненного. Я улыбаюсь так широко, что болят щёки.

— И пачку Parliament Lights, — показываю на сигареты. — Одну. Мне хватит.

Сойер усмехается — низко, глухо, и от этого звука соски становятся твёрже.

— Ты мне нравишься, Ава.

— А мне нравится наша «грешный набор».

Кассирша складывает всё в блестящий пластиковый пакет. Сойер кидает на стойку четыре стодолларовые купюры и говорит оставить сдачу себе.

Он снова кладёт руку мне на шею и ведёт к лифту. Без слов. Только звук его сапог по мраморному полу, шаг за шагом в такт моему бешеному сердцебиению.

Господи. Я сейчас пойду наверх и займусь сексом с горячим, и, судя по всему, не бедным ковбоем. Только в Техасе можно встретить мужчину с мозолистыми руками и пухлым кошельком.

Интересно, что ещё он прячет в рукавах? Если честно, я не уверена, что выдержу больше — разве что действительно не потеряю сознание. Я уже и не помню, когда меня в последний раз так возбуждали.

Хотя, с другой стороны, я никогда прежде не гуляла по Остину в субботу вечером без каких-либо обязательств. У меня нет плана, нет дел, нет нужды кому-то что-то отдавать. Ни времени, ни сил. Ни внимания.

Это не моя обычная жизнь.

Но сегодня ночью — она стала реальностью.

И, возможно, именно поэтому я чувствую такую яростную, необузданную жажду.

А может, я просто сама себя уговариваю. Потому что знаю — сумасшедшая химия почти всегда приводит к не менее сумасшедшим последствиям. А это последнее, что мне сейчас нужно. Я наконец-то стою на своих ногах, и уж точно не собираюсь позволять кому-то снова сбить меня с них.

Лифт открывается с тихим динь. С нами заходит ещё одна пара — немного облом, если честно. Я ведь собиралась наброситься на Сойера, как только двери закроются.

Он нажимает кнопку верхнего этажа и мягко направляет меня вглубь кабины. Его палец скользит вниз по моей шее, нажимая точно в ту точку, где мышцы натянуты сильнее всего.

Я резко, но тихо втягиваю воздух —