Западня - Алеата Ромиг

– Был. Я солгал. Мы все еще не хотели, чтобы ты знала.

Мои колени подогнулись, когда я сползла обратно на стул.

– Челс? Скажи. Ты никогда не лгала мне. В отличие от Брайса. Я хочу услышать это от тебя.

Слеза скатилась из ее карих глаз, когда она, наконец, встретилась со мной взглядом.

– Мне очень жаль. Я солгала тебе.

Какая-то тяжесть опустилась мне на грудь и придавила меня, когда я судорожно хватала ртом воздух.

– Вы двое...? Вы любите друг друга?

– Я говорил тебе, – сказал Брайс. – Я люблю тебя. И всегда буду любить.

– Какого хрена? Ты свинья. Ты держишь ее за руку и признаешься мне в любви? В этом нет никакого смысла. И ты больной ублюдок, если думаешь, что это имеет значение.

– Александрия! Язык, – отчитала Сюзанна.

Я на мгновение повернулась к подруге матери. Всего через секунду я пренебрежительно покачала головой и повернулась обратно к Челси.

– Я не верю тебе.

– Это правда, – подтвердила Челси.

Я попытался вспомнить, но кусочки не сходились воедино.

– Но в больничной палате ты сказала, что он был там и что ты его не узнала...

– Я знала, что ты столкнешься с ним в вестибюле. Я хотела сбить тебя с толку.

– Нет, нет... это неправда. В этом нет никакого смысла.

– Но почему же? – защищаясь, спросил Брайс. – Ты можешь трахаться с кем-то на стороне, а я не могу?

– Ты издеваешься надо мной? Леннокс не на стороне. – Громкость моего голоса возрастала с каждой фразой. – И, кроме того, ты трахаешься с тех пор, как мы учились в средней школе. Я недавно слышала о твоем поведении в академии. Челси, Милли, сколько моих друзей? Тебя заводит, что ты трахаешься с моими подругами?

– Не знаю, тебя возбуждает, что ты трахаешься с преступником?

– Дети!

Замечание Сюзанны осталось незамеченным, когда я возразила:

– Он не....

Мои слова затихли, и мы все повернулись к открывающейся двери кабинета. Воздух, который только что нагрелся, резко похолодел от ледяного взгляда Алтона.

– Александрия, – сказал он, перекрикивая меня с Брайсом, – Достаточно! Пора тебе начать вести себя как настоящая Монтегю, кем ты, собственно, и являешься, а не как какой-то избалованный ребёнок или школьница с разбитым сердцем. Тебе нужно отстаивать свою позицию, не включая тирады. – Он шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. – Персонал слышит вас в фойе и за его пределами. Твоя мать была бы разочарована еще одним примером твоего плохого поведения. – Он положил руку мне на плечо. – Не заставляй меня снова поправлять тебя перед семьей и друзьями.

Кинжалы полетели из моих глаз, его прикосновение вызвало отвращение. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что Алтон произвел на Сюзанну и Челси такое же впечатление, как и на меня. Обе они сидели на краешке кресел, ожидая следующего указа короля.

Он медленно подошел к высокому комоду и поднял хрустальный графин. Налив янтарную жидкость в стакан, он вздохнул. Воцарилось молчание, когда он поднес стакан к губам. Его глаза закрылись, и адамово яблоко задергалось, пока он пил, не останавливаясь, и все содержимое не исчезло. Он снова налил себе, но на этот раз повернулся к столу. Наполовину опустошив стакан, он поставил тот во главе стола и перевел взгляд с Сюзанны на Брайса, Челси и, наконец, на меня.

Я хотела, чтобы он сказал что-нибудь Сюзанне о том, где та сидела, но он этого не сделал. Вместо этого он глубоко вздохнул и сел.

– Так-то лучше. Я ожидаю молчания, пока буду объяснять.

Глава 4

Александри́я

Голос Алтона разносился по всему кабинету.

– То, что я сейчас скажу, может тебя шокировать. Это может показаться архаичным, но я гарантирую, что это правда и это законно. Ральф Портер вызвался быть здесь, чтобы показать тебе документы, но я сказал ему, что в этом нет необходимости. Никто в этой комнате не станет опровергать мои слова.

Это был вызов, и я была не настолько глупа, чтобы принять его. Я понятия не имела, что собирается сказать Алтон, но что бы это ни было, мне наверняка понадобятся документы.

– Все это началось после смерти Рассела Коллинза, – продолжал Алтон, обращаясь ко мне. – Твой дедушка был обеспокоен будущим Монтегю – всех Монтегю. Ты можешь понять, как он волновался, оставляя его в руках Аделаиды. Он хотел знать, должен был знать, что способный человек контролирует ситуацию. Он выбрал меня.

– Он выбрал тебя? – Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела их остановить.

Серые глаза Алтона поймали мой взгляд.

– Не перебивай. Ты помнишь свои два вопроса?

Хочу ли я увидеть свою мать? И хочу ли я, чтобы ей стало лучше?

– Да, – ответила я, вздернув подбородок.

– Если твой ответ на любой из этих вопросов не будет отрицательным, не говори, пока я не закончу. Это ясно, Александрия?

Как, черт возьми, мне на это ответить?

Я кивнула.

– Очень хорошо. Как я уже сказал, твой дед выбрал меня. Я всегда принимал интересы Монтегю близко к сердцу. Как генеральный директор и основной акционер корпорации «Монтегю», я провел последние двадцать лет, заботясь о ее успехе.

Я хотела указать, что на самом деле его акции принадлежали моей матери и мне, но сейчас, похоже, было неподходящее время.

– Чарльз был умным человеком. Он не верил в то, что можно оставить все на волю случая – ни выбор мужа Аделаидой, ни следующее поколение.

Я надела утром на урок джемпер с длинными рукавами и серые колготки под юбку. Этот наряд идеально подходил для прохладной Нью-Йоркской погоды. Во внедорожнике, ожидавшем Делорис у «Магнолии Вудс», было слишком тепло. Теперь же, в глубине поместья Монтегю, мне снова стало холодно. Как только смысл его заявления дошел до меня, под рукавами и колготками материализовались мурашки.

– Ч-что это значит?

Я подпрыгнула, когда ладонь Алтона хлопнула по блестящей поверхности большого стола, и звук отдался эхом, напоминая о моем обязательном молчании. Я сжала губы и сосредоточилась. Меня больше не волновало присутствие Сюзанны, Брайса и Челси. В глубине души я понимала, что все, что бы ни собирался сказать Алтон, будет иметь жизненно важные последствия.

– Как я