В рамках дозволенного - Рейн Уайт

Хотелось разобраться с программой, но стоило мне раздвинуть шторы, выглянув во внутренний двор…

Я зачарованно замерла. Потерянный Тим, оказывается, был у меня под носом. В саду, в тени разросшихся деревьев. Там неподалеку от уютного уголка сада с качелями, утопающими в цветах, была оборудована площадка с турниками и брусьями. И то, что делал Тим, было… красиво. Удивительно.

Я присела на подоконник, прислонившись плечом к стеклу, и стала наблюдать за подопечным. Висы, подъемы, подтягивания, перевороты, махи… Я прекрасно понимала, что это не было «дворовым искусством», которым парень занимался от нечего делать. Гимнастика. Идеально отточенные элементы и многие годы подготовки.

Дико сложно. И фантастически красиво!

Когда Тим вдруг посмотрел в сторону дома, я едва успела спрятаться за шторой. Не знаю почему, но не хотелось показывать, что я наблюдала за его утренней тренировкой. Словно маленький секрет, о котором нельзя рассказывать.

– Ладочка, вы идете завтракать? – раздался за дверью голос Алевтины.

– Да, конечно, спасибо за приглашение, – Я осторожно соскользнула с подоконника и открыла дверь.

Алевтина, как и сын, была удивительно бодрой для такой рани. Она впорхнула в комнату легко, словно в танце: поправила абажур на напольной лампе; взяв пульверизатор, опрыскала листья большой пальмы, стоящей в углу; в творческом беспорядке раскидала поверх заправленной кровати декоративные подушки. А потом, все так же пританцовывая, поймала высунувшегося из-под кровати кота – там он нашел себе новый приют и из комнаты пока не высовывал носа.

– Ох, какой миленький, – протянула Алевтина, прижимая недовольного вредину к себе. Ее черное офисное платье сразу же собрало кучу светлой шерсти. – Тоже британец, лапушка. Лада, а вы его с моей крошкой уже познакомили?

– К сожалению, нет, – ответила я. – Фай вчера осваивался.

– Сегодня обязательно познакомьте. Он такой милый.

Пришлось подтвердить:

– Да, его невозможно не любить.

Мы замолчали. Я не знала, что еще можно сказать, а Алевтина обнималась с моим котом. Кажется, вредине тоже нашли применение в этом доме.

– Кстати, Лада, как вам Тимоша? Как первый день прошел? – вдруг спросила хозяйка.

– Все хорошо. Мы с Тимофеем вчера познакомились. Он мальчик очень… спокойный, даже немного замкнутый.

А что? Это правда: вчера он был тихим и замкнутым, по крайней мере, до вечера, пока не устроил мне веселье со звуковыми эффектами. Сегодня, впрочем, Тим тоже не был особо многословен.

– Да что вы, нет! Он очень общительный! – попыталась разубедить меня Алевтина. – Но к новым людям относится с опаской. Вы, когда получше друг друга узнаете, поймете.

– Верю в это, – улыбнулась как можно вежливей.

– Да… Пойдемте вниз? А то завтрак остынет. Вам обязательно надо подкрепиться, чтобы набраться сил на весь день. Знаете, Настенька прекрасно готовит! Идемте, – защебетала она. – Жалко, что Тимочка к нам не присоединится. Он по утрам только воду пьет. И так кожа да кости, еще и это…

– Он тренируется? Гимнастика?

Не смогла не спросить. Но было страшно интересно узнать о парне немного больше. Сомневаюсь, что сам он решится рассказать мне что-то, а вот его мама поделится всем.

– Ох, значит, вы хорошо поладили, раз Тимоша рассказал о гимнастике? – оживилась она. – Гимнастику он года два как бросил, а ведь с детства занимался. К турникам вообще не подходит, только на том, что в комнате, подтягивается иногда. По утрам Тимочка бегает, новое увлечение нашел.

– Ммм… Это похвально, спортивный.

– Но с гимнастикой все же жалко… – вздохнула она.

Вот и секрет! Получается, я действительно увидела то, что не должна была? Парень «года два как бросил», а продолжает тайно заниматься по утрам? Удивительно…

04

На завтрак Тим не явился, лишь заскочил на кухню, когда мы садились за стол, и взял из холодильника бутылку минералки. Зато своим присутствием нас почтил отец семейства, порадовав меня дополнительными инструкциями.

Если коротко, то от гувернантки требовалось: днем и ночью следить за «горячо любимым сынишкой», в дневное время везде ходить с ним, а в ночное – никуда не отпускать. Выражаясь еще проще: если с Тимом что-то случится или я потеряю парня, а родители спросят, где он, то мне конец. Последует штраф, и немаленький. Господи, ответь, зачем я, дура такая, согласилась на эту работу, не обдумав все?

Наверное, моя постная физиономия не могла не привлечь внимания, потому что Алевтина ободряюще прощебетала после завтрака:

– Ладочка, вы не обращайте внимания на Алексея с его «вечером домой», он слишком беспокоится. Главное, чтобы с Тимочкой ничего не стряслось и чтобы он не шатался по сомнительным заведениям. А если вдруг вечером надо будет к другу или на концерт, например (Тимоша любит концерты), то сообщайте мне и идите вместе. Мы с Лешей часто приходим домой после полуночи, а мальчик хочет своей жизнью пожить.

Но получалось, что я обязана мешать его личной жизни и везде ходить за ним днем… и ночью. Не удивилась бы, если Алексей Андреевич, бросив свое коронное: «Доплачу!» – которое прозвучало раза три во время завтрака, потребовал бы спать на коврике рядом с кроватью сына. Надеюсь, он не умеет читать мысли и не добавит к моим обязанностям еще и эту.

Но, к счастью, день выдался спокойный: Тим вел себя тихо, спустился к обеду и ужину, когда его позвали, был примерным мальчиком… до поры до времени. Как супергерой: «Днем он обычный парень, но с наступлением ночи становится…»

У меня было несколько окончаний фразы. Все нелестные.

Часов в одиннадцать, когда солнце начало скрываться за горизонтом, Тимочка, до этого лежавший перед телевизором в гостиной с ведерком попкорна, поднялся в свою комнату и устроил мне продолжение вчерашнего ада. Он включил музыку на всю катушку. Тяжелый рок, клубняк, попса, джаз… Казалось, в списке воспроизведения есть все!

И я бы, возможно, даже насладилась музыкой, если бы она была чуточку тише. Самую малость! И, конечно, Тим это понимал, делая все назло, – в чем удалось убедиться, когда он, ухмыляясь, нагло отправил меня на кухню «за водичкой». Впрочем, там хотя бы было тише.

После вчерашней варфоломеевской ночи очень хотелось спать, сердце билось где-то в районе шеи, его удары отдавались в висках, пальцы немели, но ритмичное дрожание пола, которое сопровождалось убийственно громкой музыкой, не давало моему сознанию отключиться даже на