Мишень Номер Один - Вета Мур

кивали, выгибали бровь и цокали. Одновременно и с особой агрессией. Даже не обращая на нас с мамой внимания. Меня даже удивило то, как спокойно папа отреагировал на Светлого в моей квартире. Он его даже с лестницы не спустил, как спускал Андрея. Не задавал вопросов, «Что ты здесь делаешь?» или «Между вами, с моей дочуркой, что-то есть?»

– Ромчик, разговор уже был, я думал, что ты усвоил информацию. Или мне надо её тебе разжевать? Так ты только скажи, я могу тебе объяснить доступным языком куда лезть не стоит.

Кружка недовольно брякнула, когда папа почти что бросил её на стол. Ситуация накалялась. Хоть папа и сдерживал своё негодование – он был на грани.

– Валентин, я думаю, что взрослые люди в состоянии сами разобраться со взрослыми проблемами. Уверяю, вам не о чем беспокоиться, – холодно бросил Светлый, сжимая руки в кулаки и немного откинувшись на спинку моего углового дивана кофейного цвета.

– Как я могу не беспокоиться, когда моя полуголая дочь находится с тобой на одной территории? Что было бы, если бы мы пришли на десять минут позже? Вас бы пришлось разнимать друг от друга, как паршивых котят в брачный период.

– Папа!

– Не папкай, – немного прикрикнул он. – Зятёк, надеюсь, вы с Валюшей не принесёте мне маленьких светлячков в подоле? Не забывайся, у тебя скоро свадьба, которую я отменять не собираюсь.

– Между мной и Валентиной ничего нет. Ничего того, о чём вы подумали. Я ведь не пубертатный мальчик, который прыгает на всё, что двигается. Последствия я полностью осознаю. При всем уважении, вы не имеете права решать за меня или Валентину.

– Ромчик, ты мне тут паутинку не плети, я в неё не попадусь. Хочешь, чтобы наше сотрудничество закончилось из-за маленького и очень обидчивого недопонимания?

– Сотрудничество может закончиться из-за вашего стремления контролировать чужие жизни. Не лезьте в мои дела, когда я вас об этом не прошу. Я уже давно не забитый школьник, который смотрит на вас со страхом и восхищением. Думаете, я не смогу найти того урода без вас? Ошибаетесь, я…

– Точная копия своего отца… Он отвечал мне точно так же. И где он сейчас?.. Когда-то один из самых влиятельных людей города, мой враг и партнёр… – стал обычным предпринимателем, без денег и каких-либо амбиций, – перебил его папа.

Светлый обжёг меня тяжёлым взглядом. Я увидела, как дрогнула его рука в мою сторону. Он хотел взять меня за руку, ища поддержки, но в присутствие родителей решил вести себя немного скромнее. Я же не могла оторвать взгляда от его тонких губ, острого подбородка и ледяных глаз, которые готовы были сжечь мою квартиру со всем содержимым. И даже со мной.

– У меня нет отца.

– Как же? Ты ведь человек науки, знаешь, что детей не в капусте находят. Разве тебе не интересно, кто этот загадочный мужчина? Я могу сказать имя и даже его точный адрес.

– Пожалуй, откажусь, – отозвался тот. – Для меня это совершенно чужой человек.

Значит, его отец жив и здоров, но сыном не интересовался. Не удивительно, что Светлый не любит обсуждать своё детство. Мать унижала всё время унижала, а отец даже на горизонте не появлялся. Папа пытался надавить на больные точки Романа Андреевича. И мне стало его действительно жалко. Вечно сильный, хмурый и холодный Светлый трескается от слов о родном отце. Не удержавшись, я опустила руку на колено Светлого, он дрогнул и на мгновение посмотрел мне в глаза. Просто хотелось, чтобы он знал – я рядом. Мама пыталась успокоить папу, потому никто не обращал внимания на мою маленькую шалость. Наши руки сплелись, точнее, только мизинчики. Это прикосновение ощущалось интимнее, чем самый страстный поцелуй посреди ужасной грозы. В лёгком движении было столько боли и желания быть любимым, что просто хотелось выгнать всех к чертям собачим, лечь Светлому на грудь, где бьётся сердце, и просто молчать, слушая звенящий стук тревоги и боли, что таиться внутри него.

– … это уже слишком, – тихо сказала мама на ухо папы. – Ты обещал мне сдерживаться в выражениях.

Папа цокнул, обвёл нас взглядом и хотел открыть рот, как я перебила его:

– Пап, хватит, – крепче сжала я мизинец Романа Андреевича, но чтобы никто не заметил. – Роман Андреевич прав, между нами ничего нет. Незачем над ним издеваться. Я ему просто позвонила, чтобы он спас меня от Андрея, потом было недопонимание, а потом пришли вы…

– Получается, ты так приоделась для этого урода? – огорчёенно выдохнул папа. – Ещё лучше.

– Папочка, я люблю красиво одеваться, сам знаешь, – мило улыбнулась я. – Но да, приоделась я так для Андрея. Чтобы он увидел, что потерял лучшую девушку в своей жизни.

Светлый посмотрел на меня с нескрываемой улыбкой. Видимо, попытка спасти нервы и красивенькую заднюю часть Романа Андреевича можно считать засчитанной. Шутки шутками, но папе необязательно знать о наших «отношениях», которые могут перерасти во что-то большее. Шанс всегда имеется, тем более, я почувствовала эту искру между нами. А как он защищал меня от Андрея. Настоящий принц на чёрной карете.

– Почему мне не позвонила? – с подозрением спросил папа.

– Я на тебя всё ещё обижена. И мне не хотелось впутывать в наши с Андреем отношения, я ведь знаю, как ты его не любишь, – быстро выдумала я очередную ложь.

– Надеюсь, объяснений Валентины более, чем достаточно? – поинтересовался Светлый посмотрев на моих родителей. – Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали лишнего.

Атмосфера на кухне начала приобретать приятные нотки. Никто ни на кого не кричал, может, немного злился, но открытой агрессии не проявлял. С меня семь потов сошло, пока папа не закончил свой допрос с пристрастиями. И снова я спасла Светлого. В который раз. Мне нужно поставить памятник в центре города.

– Так зачем вы приехали? – немного отпила я оставшегося чая с жасмином. О Светлом я позаботилась заранее. Налила ему его адский напиток, от которого во рту всё скукоживается. Никогда не понимала любителей горького кофе. Никакого наслаждения, одни страдания.

– А что запрещено уже с дочуркой видеться? – насмешливо спросил папа. – Не появлялась на горизонте несколько дней, вот и вся загипсованная ходишь. А рядом