Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина

— Мне плевать к кому она тянется и чем владеют ее родители. Вы обещали мне Роману. Тем более, черт раздери, вы сами знаете, что выбора у вас нет. Вы своими руками сотворили все это дерьмо…

— Следи за словами, — Жермано свел на переносице свои густые брови.

— Что мы сотворили? — переспросила Консетта. Явно тоже недовольная высказыванием сына.

— В отличие от Мичелы я знаю, что вы до сих пор подделываете документы, чтобы получать деньги за лечение Романы. Вы вообще много чего делаете. И вы не просто так скрываете ее от остальных. Запрещаете бывать в тех районах, где она может столкнуться с теми, кто знает Моро или Редже. Запрещаете ездить в другие города. Через Мичелу следите с кем она общается и даже университет для нее выбирали по принципу, чтобы там не учился тот, кто может ее узнать. Если Моро станет известно, что вы его обманывали… Он не обычный человек. На такое глаза не закроет чисто из принципа, так как по сути вы его за дурака держали. Все мы прекрасно понимаем, чем это закончится. Кроме Мичелы, которой вы все еще ничего не рассказали. И да, это еще то дерьмо.

— Ты прекрасно понимаешь, что мы это делали для нашей семьи. На какие еще деньги мы бы оплатили вам с Мичелой учебу?

— И на какие еще деньги ты бы себе покупала дорогие платья и украшения? — Марко скривил губы. — Скажи, это стоило того, чем в итоге мы можем поплатиться?

— Мы… Мы что-нибудь придумаем.

— Поздно что-либо придумывать. Вы слишком долго пользовались деньгами, чтобы позже сказать, что это было всего лишь ошибкой. Но мы же с вами нашли вариант. Я забираю Роману. Мы с ней едем в какой-нибудь отдаленный город и вас перестает касаться, что я с ней делаю. В обмен на это вы идете к Моро. Извиняетесь перед ним и говорите, что я в нее влюбился и, даже несмотря на ее состояние, решил взять в жены. Объясняете, что я с ней уехал и решил самостоятельно о ней заботиться. Вы отказываетесь от дальнейших денег от него и сухими выходите из всего этого дерьма. Учитывая то, как Моро плевать на нее, это бы сработало. Черт раздери, мне нужно было раньше ее забрать, но вы запрещали, а в итоге что? Она сейчас с гребанным Де Лукой и в любой момент может попасться на глаза Моро.

Консетта тяжело, протяжно выдохнула.

— Милый, я все еще не считаю, что она тебя достойна. И зачем тебе гробить свою жизнь куда-то уезжая? Мы с отцом стараемся, чтобы дать вам с Мичелой лучшую жизнь. Тем более, она легко может отказаться уезжать с тобой.

— Это не та ситуация, когда требуется ее согласие.

— Если она испугается, может попытаться связаться с Моро.

— Я прослежу и за тем, чтобы она этого не сделала.

— Милый, что ты?..

— Вас это не должно касаться.

— Я согласен с твоей матерью. Да, эта девчонка внешне достаточно не плоха собой, но, сын, очнись. Найди себе нормальную девушку. Из хорошей семьи. Все-таки, мы говорим о твоем будущем. А насчет, ситуации с Моро… — Жермано замолчал, после чего скривил губы. — Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, проблема всего лишь в ее физическом состоянии, а документы, как известно, можно подделать.

Телефон моего приемного отца зажужжал и он, прерывая разговор, ответил на звонок. Учитывая то, что Консетта спросила у Марко стоит ли ей принести ему обезболивающее, я предположила, что лучше мне уйти, пока приемная мать не покинула кабинет.

Уже теперь мне не хотелось, чтобы они знали, что я все это услышала.

Я быстро пошла прочь. От услышанного настолько была не в себе, что даже забыла о том, что рядом со мной Джовани, а обернувшись и увидев его, сильно вздрогнула.

Я быстро покинула дом. Чуть ли не бегом, а садясь в машину, некоторое время неподвижно сидела, пытаясь отдышаться.

Черт. Черт. Черт.

Мой мозг не был в состоянии все это настолько просто переварить. То, что, оказывается, собирался сделать Марко. И последние слова Жермано. Означало ли это, что они свое спасение видели в том, чтобы вернуть меня в состояние, в котором я была во время попадания в их дом? Или я или они? Так считает семья Леоне?

Джовани завел машину и уже вскоре мы покинули эту улицу. Я опустилась на сиденье и не моргая смотрела впереди себя. По коже бежали мурашки. Царапали. Душили.

— Некоторые люди достойны пули. К сожалению, вы с такими живете под одной крышей, — тяжелый грубый голос Джовани разорвал тишину, царящую в машине.

Я несколько раз моргнула и перевела на него непонимающий взгляд.

Неужели Джовани пытался меня поддержать?

О, боже Джовани… Моя сладкая Печенька.

Как же он мне нравился.

Тяжело выдыхая, я достала тетрадь из рюкзака. Черт, а ведь пенал я так и не взяла.

Покопавшись в карманах рюкзака, я достала карандаш, который мне дала горничная в особняке Де Луки и, на наушнике включив сделанные сегодня аудиозаписи, стала рисовать эскиз. Татуировку, которую бы сделала на Джовани. Это успокаивало. Хотя бы немного. Хоть я и не сказала бы, что это возможно.

* * *

Ветер трепал волосы настолько сильно, что пряди, как хлысты били по лицу. Но я все равно неподвижно сидела рядом с краем крыши и смотрела вниз. Лишь иногда переводила взгляд на Дарио.

Сейчас обед. Одной пары нет и, когда я об этом написала Де Луке, он предложил вместе куда-нибудь поехать и пообедать.

Но я нашла вариант получше — провести время на крыше моего университета. Это не запрещено. Тут даже имелись скамейки для студентов. Своеобразное место для отдыха.

Мне казалось, что это достаточно не плохо. Я даже собиралась провести Дарио экскурсию по зданиям, в которых учусь, но, честно, настроение было настолько паршивым, что моя энергия закончилась тут. На крыше.

А учитывая то, насколько сейчас паршивая погода, было бы лучше все же уйти отсюда. Сегодня действительно ужасный день.

Я опять посмотрела на Дарио. У него лицо, как маска из стали. Глаза закрыты и я не могла понять, дослушал он аудиозаписи или еще нет.

Зачем я вообще рассказала Де Луке про них? Потому, что понимала, что Моя Сладкая Печенька и так мог рассказать Дарио про услышанное в доме Леоне? Или