Границы (без)опасности - Рейн Уайт

Поэтому потом, когда в кафе, получив у своего сурового гвардейца добро на то, чтобы выложить в Сеть одну, самую безликую в плане окружения фотографию ради поддержания легенды о командировке, я сидела и рассматривала выбранный кадр, в голову лезли только самые приятные мысли. И постоянно прокручивался тот невероятный, полный предвкушения момент.

Может, не все еще потеряно? Может, еще парочка таких прогулок и что-то у нас изменится?

Я улыбнулась и набрала под кадром: «Премия «Самый криворукий фотограф года» достается человеку, который делал это фото. Но мне нравится».

Потому что мне действительно нравилось. Эти фотографии я сохраню еще надолго – в память о прогулке, о городе, о секундах. Даже если, когда все закончится, между нами тоже все оборвется, по сути, и не начавшись.

– 69—

К хорошему быстро привыкаешь. Стас понял это, когда утром четверга, на пятый день их с Региной «отпуска», вдруг зазвонил мобильный. Биг Босс всегда любила звонить рано-рано, желательно, чтобы сообщить паршивую новость. А Вероцкий в этот момент цепко поймал за хвост мысль: просыпаться без будильника, готовить завтрак и видеть в ответ чудесную, благодарную улыбку шикарной блондинки – вот где счастье. И вот где то самое хорошее.

Но все когда-то кончается. Так и его блаженное неведение тем утром подошло к концу.

– Здравствуй, милый, хорошо спалось? – послышался в трубке голос матери.

Вероцкий приоткрыл глаз и покосился на часы: шесть, мать его, утра, еще спать и спать!

– Отлично, пока ты не позвонила, – простонал он. – Что стряслось?

– Угадай с трех раз, – отозвалась родительница. И так многозначительно эта фраза прозвучала, что Стас аж сел. Сон как рукой сняло.

– Есть новости?

– И немало, – согласилась мать. – Рассольцев, как обычно, сообщил не сразу, но, оказывается, записки продолжают поступать. Вторник, среда и сегодня. Первые два дня опять мальчишки, сегодня – охранник заметил кота, к шее была привязана бумажка, отлично сообщающая, кому и зачем она отправлена. Буквы все так же вырезаны и наклеены, мальцов схватили и допросили, но ничего полезного они не сказали. Мужик в машине, голос хриплый, через тонированные стекла лица было не видать, заплатил хорошо, а им какая проблема? Номер не запомнили.

– Вообще? – Стас поджал губы.

– Один из мальчишек – он был постарше, лет двенадцать, – только заметил, что регион наш и в номере было сочетание ХУ. Повеселило оно его. Но, сам понимаешь, это мало о чем говорит.

Стас кивнул, не заботясь о том, что собеседница его не видит. Сейчас было не до этого. Раз проблемы продолжаются, Регину ждут. И возможно, ищут.

– Что пишут?

– Процитировать или прислать фото? – усмехнулась Большой Босс.

– Цитируй, – поморщился Станислав и в ответ тут же услышал холодный голос:

– «Куда делась твоя шлюха?». «Я все равно ее найду». «Не дала в тот раз, возьму сам в этот».

– Да чтоб этот говнюк провалился, – процедил Вероцкий.

– Мальчик, не будь так эмоционален, – фыркнула Светлана Борисовна, – а то решу, что мои худшие опасения уже сбылись. Но да, это именно говнюк, а не сучка, как подозревал Рассольцев. Вот из-за последней записки он и позвонил. Первые две скрыл, о допросе мальчишек рассказал нам уже по факту.

Стас промолчал, пропустив мимо ушей даже замечание о «худших опасениях». Да и зачем возмущаться, если Босс права? Сбылись. Поэтому от новости об очередных записках у него так отчаянно колотится сердце и в горле встает ком.

– Так что ты поаккуратней там с девочкой. Никуда не пускай, глаз не своди, – проинструктировала матушка.

– Не переживай, не сведу.

Вероцкий отключил вызов, глубоко вздохнул, успокаиваясь, и задумался. Итак, очередная прогулка, которую он обещал Регине, точно откладывается. Нужно только придумать, как это объяснить, лишний раз не упоминая послания от ее тайного поклонника. Иначе очередной ругани не избежать, а ему не хотелось портить дни призрачного спокойствия хотя бы Регине. Потому что самому придется вновь постоянно быть начеку и не позволять себе отвлекаться.

* * *

Четверга я ждала с нетерпением. В основе своей потому, что господин дракон-телохранитель вновь пообещал выгулять пленную принцесску в моем лице. Сказал, сводит везде, куда только захочу. А я что? Я центральную часть города неплохо знаю – у Влада в этом городе живет тетя по папиной линии, так что до моих двадцати лет мы часто приезжали сюда летом, – поэтому была на сто процентов уверена, куда хочу попасть. В парк развлечений! Обязательно и бесповоротно. Именно туда. Чтобы снова прокатиться на старенькой карусели «Орбита», если та еще жива, и испробовать странную, крутящуюся во все стороны фигню под названием «Турбоскат-2000», на которую в прошлый раз не рискнула забраться. Оставалось только надеяться, что мы туда доберемся. И что этот как-то-там-скат стоит в парке не с 2000 года.

Но поход в парк развлечений было предложено заменить развлечением иным.

– Если гулять, лучше где-нибудь поблизости, – ближе к обеду заявил телохранитель. – Димка Дериглазов позвонил, сказал, то ли из твоей, то ли из моей сумки что-то выпало. Сегодня обещал быть проездом и заскочить в гости на пару-тройку часов.

Наивная я! Ведь сама с восторгом променяла парк на гостей. Сама предложила тогда лучше сегодня посидеть дома, а прогуляться потом – все равно погода пасмурная, – и на этой возвышенной ноте направилась в комнату: врубить музыку и взяться за уборку. Полы точно стоит помыть лишний раз, пыль протереть, вещи все по местам расставить к приезду гостя.

Сказано – сделано. Колонки содрогнулись от бодрой попсы (и не только, у меня такая сборная солянка в списке воспроизведения, что рядом с Киркоровым и Кридом может спокойно затесаться K-pop, русский шансон, Баста или – чур меня, чур, – Юра Шатунов), а я вооружилась тряпкой, шваброй, веником и моющими средствами и устремилась на войну с микробами.

Впрочем, война получилась какая-то однобокая. Настроение было таким хорошим, что я скорее просто танцевала, чем убиралась. Не знаю, наблюдал ли за мной телохранитель – хотя искренне надеюсь, что смотрел внимательным, прожигающим взглядом, почти как у Влада, только еще с намеком на возможную эротику, – но примерно через час он показательно поджал губы, подхватил швабру и принялся мыть полы. Сам. Позволяя мне в это время с наслаждением скакать прямо по слегка влажному линолеуму. Бросил, конечно, недовольное: «Регина, осторожно, кто ловить будет, если поскользнешься?» – но остановиться не заставил.

А я рассмеялась в ответ: «Ну упаду, и не страшно! Я умею падать». И