Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская

— Я там пока проходила, глянула, — продолжила Груня. — Внизу комната одна пустая, нараспашку стоит. Сейчас из-за переполоха-то много кого по домам разобрали, можем и там засесть.

Покумекали мы и решили вот что: Углеша с Малашей внизу спрячутся, там окна на вход как раз, вот будут поглядывать, да ещё Углеша через птицу свою может за всем корпусом смотреть. Рассказала я ей, как этим зрением пользоваться на счёт, чтобы не терять силу понапрасну. А мы с Груней пошли к Миладе стучаться.

Та встретила нас радушно.

— Веля, Груня! Какая неожиданность! Проходите, проходите, места хватит.

Светлица у неё была образцовой чистоты и порядка, и сушёным кипреем пропахла. На столе стоял самоварчик, ещё шумящий, да дымок от трубы его в окно приоткрытое улетал.

— Чайку? — тут же предложила она.

Расселись мы за столом, да я и поведала, почто пришли. Милада аж за голову схватилась:

— Это что ж за беззаконие творится⁈ Да что же они думают, им всё с рук сойдёт?

— Отцам их пока не сошло, — хмыкнула Груня. — А там уж как царь-батюшка решит.

Милада тут же засуетилась, свои амулеты доставая. В них она смыслила нешибко, пришлось нам с Груней помогать ей отобрать те, что для дела годны. Правда, и руны она рисовала так себе, и вышло, что многие отбросить пришлось, не сработали бы. Мы с Груней ей свои амулеты показали, пояснили на примерах, что у неё не так. Девица всё на ус мотала.

Тут на главном корпусе часы восьмой час пробили, и Милада вдруг подскочила:

— Ой, я же про отработку забыла! Бежать надобно!

— Это кто ж так поздно отработки ставит? — удивилась Груня.

— Так Дышло, чтоб ему икалось! Я же, сами видите, в амулетах да артефактах, что в чаще тёмной, вот и дрючит он меня, кажинный вечер требует к себе!

И глазки они так томно потупила, что у меня насчёт Пламена Чекрыжича подозрительные мысли полезли.

Как бы там ни было, а не пойти к учителю Милада не могла, он и так её едва терпел. Вот и остались мы с Груней одни в чужой комнате амулеты рисовать. Да увлеклись малость.

Подняла я глаза, когда часы те уже не первый раз били.

— Что-то долгонько нет её, — сказала, амулеты рассматривая.

— Да и от Углеши ничего, — добавила Груня и головой помотала, словно просыпаясь. Кружку чайную понюхала зачем-то, но ничего не учуяла любопытного.

— Может, не приходить решили? — задумалась я. — Или спугнул кто?

А Груня всё носом дёргает, словно воняет ей чем-то. Я тоже принюхалась. Хм, а будто бы дымком потянуло? Глянула на самовар — да нет, он потух давно, мы уж его закрыли да окно притворили…

— Дым, — прошептала Груня, вскакивая, да на дверь указуя. Под нею порог-то высокий, а вот вверху она до притолоки чуть не доходила, провисла, видать. И в ту щёлку свет виден, да яркий что-то больно, жёлто-рыжий.

— Горим! — ахнула я. И тут же Прохвоста за дверь выслала, бумагу подставив. А там! Хорошо хоть уголь цвета не передавал, не то я бы с перепугу так и шлёпнулась. Горело всё — пол, стены, двери! Теперь уже и треск стал слышен, и рёв пламени. Это как же мы раньше не услышали? Никак Милада опоила нас чем-то? Или на двери руну вывели для тишины?

Тьфу ты, о чём думаю только! Послала я Прохвоста галопом к Загляде, а Груня меж тем уж в окно высунулась — никак прыгать собралась! Да высоковато у нас!

— Вон они, — Груня меня рукой подманила. — Бегут, голубчики.

Я глянула — и верно, Тихоходов да Жаров как раз от крыльца чесали, за спину оглядываясь.

Меж тем дыма-то прибывало. Груня от окна отскочила, рванула со стола скатерть да черенком ложки стала её в щель над дверью запихивать. Я же бросилась перебирать амулеты. От пожара-то мы ничего не заготовили! Нашла один на мороз — и на дверь кинула. Тут де по ней иней проступил, та как проступил, так и таять начал. Ладно хоть мокрая будет.

Тут с улицы крики донеслись. Мы снова в окно высунулись. Глядим — а по той тропинке, по какой парни улепётывали, медведь бежит! Огромный, бурый, страшный до визга! Пасть раззявил и рычит! А орут-то как раз поджигатели наши, ибо с места сдвинуться не могут! Глянули мы дальше по тропе, а оттуда Загляда уж бежит и кричит что-то, да сквозь вопли парней-то и не разобрать!

Мы аж о пожаре позабыли, всё таращились: что же будет-то, когда медведь с Заглядой встретятся? Парней-то сожрут или спасут? А коли спасут, как мы доказывать будем, что они натворили?

Да только стоило косолапому поближе к ним подбежать, как взял он и растворился — исчез прямо в воздухе, как не было!

— Горихвостова! Заволокина! Прыгайте! — долетел до нас голос Загляды.

Мы переглянулись да на стог опавших листьев под окном поглядели неуверенно.

— Прыгайте, я вас поймаю! — крикнула учительница.

Что делать? Прыгнули. Листья тут же с земли взметнулись да нас поддержали, так что приземлились мы, словно пёрышки на траву.

— Удирают!!! — завопила откуда-то Углеша. Я вскочила и заозиралась. Над корпусом уж дым валил вовсю. Углеша из-за угла выскочила и помчалась за нарушителями. — Там Малаше плохо! — крикнула нам, мимо пробегая.

Мы с Груней, едва на ноги встали, кинулись за угол, а Малаша там у стеночки сидит ни жива ни мертва. Тут и Загляда за нами поспела.

— Она помощника своего выпустила да перестаралась! — объяснила тут же.

Я обомлела: этот вот медведище — Малаши нашей помощник⁈ Помню, она игрушку какую-то из теста лепила… Где только тесто взяла⁈

— Удерут же! — спохватилась Груня.

Мы все посмотрели в ту сторону, куда рванули парни. А на них с неба Углешина птица так и налетала — уж шапки посрывала да клевала в темечки. И Углеша наша застенчивая следом бежала, вопя на всю Школу:

— Держи-и-ите извергов!

А навстречу им уже и стража поспешала.

— Всех вывести! — распорядилась Загляда да первой в терем заскочила. — Поставить щиты!

И кинулись мы спасать общежитие.

Глава 30.1

Дым ещё висел вокруг терема сизым маревом, пахло гарью и мокрой тряпкой, когда явился Зонтик. В заливающем всё свете белом чародейском видок у него был — нашего не многим лучшее, будто не спал неделю, а накануне снотворного перебрал.

Он молча проследил, как стражники да целители уводят девиц, кто у себя по комнатам