Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл

– Я готова ехать, когда будешь готов ты, – говорит Молли.

– Мне нужно только собрать вещи. Подожди немного.

Я возвращаюсь в маленькую комнатку, чтобы одеться, и замечаю, что оставил кольцо на столе, рядом с моим свитером.

Мне не хочется к нему прикасаться, но я не могу оставить его в чужом доме, у фактически незнакомого человека в национальном парке «Юкка коротколистная». Бросаю его в чемодан, туда же летят остальные мои вещи, и возвращаюсь в гостиную.

Молли уже на улице, убирает вещи в машину.

– Все взял? – спрашивает она, когда я ставлю свой чемодан рядом с сумкой-холодильником.

– Ага. У меня самолет в половине первого из аэропорта Лос-Анджелеса. Ты можешь меня подбросить?

Она кивает.

Мы едем назад в полном молчании.

В аэропорту она не выходит из машины.

Она просто смотрит на меня покрасневшими глазами, когда я выхожу на тротуар.

– Прощай, Сет, – произносит она, и создается такое впечатление, что ей пришлось приложить невероятные усилия, чтобы произнести эти два слова.

– Прощай.

Когда это слово вылетает у меня изо рта, я понимаю, что, вероятно, вижу ее в последний раз в жизни. Поэтому я склоняюсь к ней и в последний раз целую ее в щеку.

– Ты выиграла пари, – говорю я ей в ухо. – Романтика – это чушь собачья.

Она начинает плакать.

Мне плевать.

Я забираю свои вещи из задней части машины и ухожу. Добравшись до вращающихся дверей при входе в терминал, я бросаю взгляд через плечо.

Ее машины уже нет.

Часть восьмая

Декабрь 2021 года

Глава 38. Молли

Я всегда считала, что пишу на продажу. Я не веду дневник. Не выплескиваю душу в автобиографических романах, не пишу «личных» эссе, в которых прорабатывала бы свою жизнь, рассматривая ее через, например, миграции бабочек или жизнь городов-призраков в Техасе. Я пишу дерьмовые сценарии за деньги. И все.

Поэтому сейчас, когда у меня отобрали заказ, я порвала со своим мужчиной и у меня масса времени, чтобы работать, кажется странным всеохватывающее желание написать что-то не для продажи.

Это совершенно нереальная история, случившаяся в таком странном мире, как наш. Называется она «В следующий раз повезет больше».

Вы узнаете эту историю. Мужчина и женщина, которые встречались в прошлом, адвокат по бракоразводным процессам, неисправимый романтик, и автор ромкомов, которая совершенно не верит в романтику, заключают пари на вечере встречи выпускников их школы. Кто из них с большей точностью способен предсказать результат отношений пяти пар к встрече выпускников, посвященной двадцатой годовщине со дня окончания школы? Проигравший должен признать, что был не прав относительно вторых половинок.

Возможно, это самый потенциально продаваемый сценарий из всех, которые я когда-либо написала, – этакий сценарий в мейнстриме, который у меня никак не получался и которым мой агент пытал меня годами, убеждая выдать нечто подобное. Но я не отправила его моему агенту.

Я пишу его для себя.

В ромкоме сейчас была бы тяжелая минута, где мне приходится заглянуть внутрь себя, чтобы понять свои недостатки и превратиться в ту партнершу, которую заслуживает Сет.

Но я не думаю, что это так в реальности. Понимание моих недостатков никогда не представляло для меня проблемы.

Я просто не могу справиться с развитием отношений.

Я предсказуемо запаниковала, когда Сет сделал предложение. И это было предсказуемо неправильно. Если бы не шок из-за развода Деззи и не жалящая боль из-за безразличия отца, возможно, я сказала бы «да».

Но это не имело бы значения.

Если бы я и сказала «да», это не изменило бы тот факт, что у меня в глубине души спрятан страх перед любовью, это что-то типа закопанной в землю мины, которая в конце концов все равно взорвется. И чем ближе вы находитесь к радиусу взрыва, тем неизбежнее вы будете ранены шрапнелью. А сердце Сета было так близко… Иногда мне все еще кажется, что оно бьется рядом со мной. Тихо, безопасно, мягко.

Может, и хорошо, что мне потребовалось всего пять месяцев, чтобы уничтожить наши отношения. Если бы они продолжались дольше, смогли бы мы вынести разрыв? Потому что сейчас я только просыпаюсь среди ночи и не могу дышать из-за этой потери. Я плачу в ду́ше, потом рыдаю в машине, в бакалейной лавке у меня по щекам текут слезы, болит сердце, и кажется, что с каждым днем все сильнее. Я оплакиваю Сета Рубинштейна. И мне очень жаль женщину, которая несколько месяцев думала, что она вылечилась в достаточной мере, чтобы довериться ему.

И в качестве подарка себе самой я пишу историю этой женщины. Счастливый конец, который мне хотелось бы иметь в реальной жизни.

Приходит сообщение. Каждый раз, когда мой телефон издает сигнал, я надеюсь, что это Сет, затем понимаю, что такого не может быть, и ненавижу себя за то, что продолжаю так дергаться, и совсем не хочу читать сообщение. Если бы не мое желание помочь Деззи, я вполне могла бы вообще отключить телефон.

Сообщение от Элиссы.

Элисса:

Ежедневная проверка. Это у нее теперь такой новый ежедневный ритуал. Она должна удостовериться, что я жива.

Молли:

Все нормально. Дышу. Веду свою обычную жизнь.

Элисса:

Сообщи, что именно делаешь.

Я покорно печатаю сообщение, чтобы доказать: я продолжаю базовое функционирование.

Молли:

Спала пять часов.

Молли:

Ела.

Молли:

Нанесла солнцезащитный крем, поэтому получаю дополнительные баллы.

Элисса:

Пять часов сна недостаточно!

Элисса:

Что ела?

Молли:

Фруктовые колечки.

Элисса:

Это не считается. По крайней мере, сделай С!! (Она имеет в виду Салат.)

Молли:

Прекрати волноваться. Со мной все в порядке.

Элисса:

Не в порядке. ПОЗВОНИ СЕТУ.

Не было ни дня, когда бы она не требовала, чтобы я ему позвонила, причем всегда пишет это заглавными буквами.

– Ты почувствуешь себя лучше, когда прояснишь ситуацию, – говорит она мне. – Вы так любили друг друга, чтобы допустить такой конец.

«Любили» – это неточно сказано. Мои чувства к Сету никогда не будут в прошедшем времени.

Хотя я знаю, что Элисса права. Я в долгу перед ним и не должна молчать.

Но я не могу заставить себя позвонить. Слишком боюсь того, что он скажет.

– Открытая рана зажить не может, – продолжает Элисса, словно она врач, а не бухгалтер.

Но я не хочу лечиться. Не хочу отпускать эту боль. Мое отчаяние – это все, что осталось мне от Сета.

Вот поэтому я и пишу сценарий. Это мой способ удержать его со мной. Я увековечиваю мою