Голос извне - Саяна Кошкина

— Почему? — он искренне не понимал. — Ты моя жена. Я должен… то есть, я хочу, чтобы тебе было комфортно. Перестань плакать, прошу. Твои слёзы разрывают мне душу. Успокойся.

— Дай мне немного времени, пожалуйста, — я отстранилась, вытирая лицо вспотевшими ладонями.

Мне нужно было прийти в себя и избавиться от паники и разочарования. Пару вдохов, протяжные выдохи… Другая планета. Иной климат. Чуждый быт. Вопреки обжигающему зною, внутри меня стоял леденящий холод разочарования. Мои ожидания, подпитанные земными фантазиями о звёздной жизни — светлые города, зелёные парки, элегантные интерьеры — разбились вдребезги о реальность. Это был не новый мир. Это была тюрьма, пусть и роскошная. Красивая, стерильная, бездушная пустота.

— А ты? — спросила я, когда Ильхом, всё ещё держа меня за руку, потянул обратно в дом, в относительную прохладу кухни. — Ты говоришь, можем переехать… А как же ты? Твои планы? Работа? Карьера? Интересы?

Сердце сжималось от боли за мужа. Я видела, как он смотрел на «Араку». Как тяжело ему было покидать корабль, прощаться с экипажем, оставлять налаженную жизнь за спиной.

— Ильхом, ты и так столько отдал за брак со мной. Я не хочу дальше рушить твою жизнь.

Он взял моё лицо в ладони, заставив посмотреть на себя.

— Мои планы, заботы и задачи — это ты. Твой комфорт и безопасность. И я говорю сейчас не как кхарец — послушный и услужливый. А как мужчина, который любит свою жену и хочет видеть её улыбку, а не слёзы. Решим вопросы на Елимасе и улетим.

— Куда? — спросила я, и в голосе моём прозвучала крошечная, робкая надежда.

— А это обсудим после обеда, моя космическая, — сказал он, и его губы коснулись моего лба. — В Империи Кхар есть целых четыре планеты, где ты можешь спокойно дышать. Мы просто выберем другую.

Он говорил об этом так легко, будто речь шла не о межпланетном переезде, а о поездке в другой город. Так буднично, так уверенно. И эта его уверенность, эта готовность снова сорваться с места ради моего душевного покоя, начала медленно, по капле, растворять ком тревоги у меня в груди.

Да, мы ошиблись. Гросс хотел угодить, выбрать «престижно» и «близко к столице». А я, убаюканная голографическими картинками и сухими описаниями комма, не додумалась, не почувствовала. Одно дело — смотреть на красивые изображения. Совсем другое — стоять посреди этого «рая» и понимать каждой клеткой тела: это не твоё. Это чужое.

Я вздохнула уже легче. Все в наших руках, все решаемо, Юля…

— Ладно, — прошептала я. — Ладно, Иль. Сначала — обед. Потом будем строить наши планы.

Гросс улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения и любви, что я на миг забыла о чёрных стенах и медных деревьях. Мы всё ещё были вместе. Мы всё ещё были командой. И если этот мир не подходил нам, значит, мы найдём другой. Но сначала — действительно, обед в этой стерильной, похожей на лабораторию кухне, которая навсегда останется в моей памяти как символ нашего первого, горького разочарования в «новой жизни».

Глава 59

Юлия

Я оказалась не готова не только к новой локации, но и к жизни. Все, что я раньше умела, все мои навыки и представления о быте можно было смело выкинуть из головы. Я была не просто чужеземкой. Я была беспомощным ребёнком в мире взрослых, говорящих на тарабарском языке.

Гросс заказал нам обед. Через четверть часа к террасе подкатил низкий, бесшумный робот-платформа, доставивший несколько термоконтейнеров. Продуктов в доме не было. Вообще. Холодильник поражал своим пустым, стерильным сиянием.

— Юля, у нас не принято готовить дома, — терпеливо объяснял Ильхом, раскладывая контейнеры на столе. Его голос звучал так, словно он рассказывал очевидные вещи младенцу. — Все блюда заказывают готовыми. Есть специализированные кухни, рестораны, кафе. А продукты, которые не нужно готовить — из магазинов. Вот, смотри.

Иль протянул мне свой комм. На экране плыли ряды голографических изображений — блюда, ингредиенты, товары. Но подписи были для меня лишь набором закорючек.

— Я… я не могу прочитать, — прошептала я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Я могла только ткнуть пальцем в картинку и спросить: «Иль, а это что?» Чувствовала себя полной дурой и обузой.

Пока ждали доставку, мы успели заказать напитки, какие-то лёгкие готовые десерты из простого магазина, пару блюд из ресторана на ужин и завтрак. Каждый выбор был маленьким унижением.

Когда Гросс спросил про одежду и необходимые вещи, я лишь покорно кивнула. Мне действительно нужно было что-то надеть. Ходить тех вещах, что у меня были — равносильно пытке.

Пока мы обедали, я ковырялась в своём комме, тыкая в голографические изображения. Выбрала наугад пару платьев свободного кроя, несколько комплектов нижнего белья, обтягивающие шорты и пару топов из дышащей ткани. Добавила свободный летящий костюм — широкие брюки, топ и лёгкую накидку, длинный сарафан на случай, если придётся куда-то выйти. С обувью провозилась недолго: что-то вроде балеток, кроссовки и босоножки на плоской подошве. Всё, что я видела, не слишком отличалось от земного, но фасоны были странными, непривычными. Пока сойдёт.

Ильхом смотрел на итоговую корзину с нескрываемым удивлением.

— Так мало? Кхарки обычно заказывают на порядок больше…

— Иль, не удивляйся, — я фыркнула, пытаясь скрыть досаду. — Я тот ещё шопоголик, просто… Пока хватит. Как определимся с планетой, будем обустраиваться с нуля. Мне сложно считать этот дом… постоянным. Да и привычка с Земли: не брать в «путешествия» много багажа.

— Понял, — он стал серьёзным. — Но возьми хотя бы средства гигиены. Косметику. Что там вам, женщинам, нужно?

И тут я снова провалилась. Бесконечные страницы флаконов, тюбиков, баночек с абсолютно непонятными названиями. Я снова с отчаянием уставилась на экран. На помощь, как и всегда, пришёл Ильхом. Он терпеливо зачитывал описания: «Шампунь для укрепления волос с экстрактом кристаллического мха», «Гель для душа с нейтральным pH и ароматом утренней росы», «Увлажняющий крем с UV-фильтром для светящейся кожи». Я кивала, выбирая наугад, чувствуя, как моё достоинство тает с каждой секундой.

После обеда и этого унизительного шопинга мы остались сидеть за столом в бездушной столовой. Тишина повисла жуткая.

— Что дальше? — спросила я, ломая молчание. — Командуй, адмирал. Потому что я — бытовой инвалид.

— Не говори так, — он грустно улыбнулся. — Научишься. Привыкнешь. Я помогу, Юль…

— Я как маленький ребёнок, — упёрлась локтями в холодную столешницу и уронила голову в ладони. — Обуза, а не жена.

— Вставай! — голос Ильзома