Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

— Ты чертовски бесполезен, — визжит Долли. — Хватай ее!

Прежде чем я успеваю дойти до двери, сильные руки обхватывают меня за талию и сбивают с ног. Я брыкаюсь и кричу, мой голос эхом разносится по огромной комнате, пока Фен тащит меня обратно к зеленому экрану.

Паника сжимает мое горло, как удавка, пока троица молодых людей смотрит на меня с насмешливыми улыбками. Дельта хмурится, скрестив руки на груди, на его лице читается нетерпение. Я не могу заставить себя встретиться взглядом с Долли. Если я посмотрю монстру в зеркале прямо в глаза, что-то внутри меня сломается.

— Раздевайтесь, — рявкает Дельта. — Оба. Локк, введи легкое успокоительное. Барретт, Сет, возьмите стальные тросы и подвесьте ее на решетке такелажа.

— Нет! — кричу я.

Трое мужчин разбегаются в разные стороны. Дельта развязывает корсет Долли. Фен впивается пальцами в мои плечи, словно безмолвно призывая сохранять спокойствие, иначе все может стать еще хуже.

— Пожалуйста, — говорю я, и перед глазами все плывет от слез. — Не надо.

Дельта расстегивает корсет Долли, обнажая спину, испещренную шрамами.

Меня охватывает шок, и я шиплю сквозь зубы.

Она снимает юбку и наклоняется, чтобы расстегнуть сапоги. Порезы на внутренней стороне ее ног заставляют меня задуматься, не она ли попала в ту аварию, а не я.

Дельта лезет в карман куртки и достает нож.

— Долли, возьми кольцо. Я не хочу, чтобы она испортила кадр, пока мы вырезаем на ее коже одинаковые узоры.

6. КСЕРО

Ноутбук падает на пол вместе с отвратительным видео, осколки разлетаются по плечам Тайлера. Я сбрасываю кислородную маску как раз в тот момент, когда Джинкссон встает со своего места.

— Что ты делаешь? — Он кладет руку мне на плечо, пытаясь уложить меня обратно на кровать, но я толкаю его к стене.

Не успеваю я опомниться, как капельница выскальзывает из моей руки, и я несусь к выходу.

Мужчина на том видео — не я. Я бы никогда не позволил никому прикасаться к Аметист, не говоря уже о четверых. Я бы никогда не выложил видео с любимой женщиной в интернет.

Джинкссон падает на меня сзади, и я валюсь на пол в коридоре. Я перекатываюсь в сторону, ударяя его локтем в живот, прежде чем вскочить на ноги. Джинксон хватает меня за лодыжки, как последний придурок, и сильно дергает, чтобы не дать мне покинуть лазарет. Я бью в ответ, целясь ему в лицо. Моя нога зацепляется за что-то, и он кряхтит, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы я могла вырваться и помчаться по коридору.

— Что, черт возьми, случилось? — Тайлер догоняет меня и хватает за руку.

— Изабель! — рычит Джинкссон.

Моя сестра выходит из двери слева, и ее глаза расширяются, когда она видит, что я пытаюсь сбежать. Джинкссон вскакивает на ноги и обхватывает меня обеими руками.

Развернувшись, я бегу в другую сторону, волоча за собой Тайлера и Джинкссона, не желая, чтобы Изабель врезалась в стену.

— Диксон! — кричит она.

Черт.

Справа открывается дверь. Из нее выходит доктор Диксон с пистолетом, стреляющим транквилизаторами. Он один из немногих в нашей группе, кто выше и крупнее меня, и единственный врач, прошедший обучение у Мойры, который перешел на сторону противника. И он не боится переборщить с лекарствами. Если он всадит в меня транквилизатор, неизвестно, сколько времени я проведу здесь под действием препарата, не в силах оправдаться перед Аметистом.

Я поднимаю обе руки, сдаваясь.

— Хорошо.

Доктор мотает головой в сторону коридора.

— Возвращайтесь в свою палату, оперативник.

Я сжимаю челюсти. Доктор Диксон — наш главный врач. Он старше меня по званию во всех наших лазаретах, но его приказы в моей собственной организации все еще раздражают.

Игла вонзается мне в руку. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Изабель, которая хмурится.

— Я же сказала тебе оставаться в постели, — говорит она, и в ее голосе слышится неодобрение.

— Что ты...

У меня подгибаются колени, и коридор кружится под действием успокоительного. Я хочу объяснить, но мой язык заплетается и прилипает к гортани.

Джинкссон подхватывает меня за талию, прежде чем я падаю, и тащит обратно в мою комнату. С наступлением темноты я пытаюсь понять, кто, черт возьми, мог так искусно подделать сцену надругательства над Аметист на том кладбище.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, я прикован к койке, как в мой последний день в тюрьме, — толстыми ремнями, стягивающими плечи, грудь и талию.

Сквозь вертикальные жалюзи льется лунный свет, освещая лазарет. Вместо ненавистного сводного брата на кровати рядом со мной лежит Джинкссон. Его голова покоится на моем матрасе. Я знал, что он будет здесь, присмотрит за мной. Он — брат, о котором я всегда мечтал. Единственный человек, которому я доверю свою жизнь... Может быть, даже свою младшую сестру.

— Эй, — хрипло говорю я.

Он поднимает голову и смотрит на меня затуманенными серыми глазами.

— Что, черт возьми, происходит, Ксеро? И на этот раз не ври мне.

У меня перехватывает дыхание, и я сглатываю.

— Сегодня утром Аметист напала на меня с бутылкой хлороформа. Когда я очнулся, ее уже не было, а все пространство под полом было в огне.

— Значит, она пыталась тебя убить, — говорит он.

— У нее были на то причины, — отвечаю я.

— Знаешь, на кого ты сейчас похож?

— Мне плевать.

— На избитого бойфренда.

Я усмехаюсь.

Он качает головой.

— И я знаю, что спровоцировало твою ярость.

Мои ноздри раздуваются.

— Ты смотрел?

— Я бы не стал так вторгаться в твою личную жизнь. Мне рассказала Камила. Она думает, что Аметист работает с X-Cite Media.

Несмотря на то, что я все еще цепляюсь за мысль о глубокой фальши, предательство все еще вонзает свои когти в мою грудь, наполняя мои вены холодным ядом. Я не могу смириться с мыслью, что Аметист может быть связана с такими, как отец, и его смертоносными порнографами.

— И что ты об этом думаешь? — хриплю я.

Джинкссон замолкает, как он всегда делает, когда ответ очевиден. С его точки зрения, похоже, что связь Аметист с Отцом не ограничивается простым совпадением: ее мать — его жена. Без этой спринклерной системы —