Ритуал Старлинга - Девни Перри

Я напряглась.

— У меня снова было видение о смерти Эмери.

Если в золотистых глазах Олианы и был какой-то намек на теплоту, то он исчез.

— Эмери не умерла.

— Я тоже не хочу верить, что это правда. Но что, если…

— Она не умерла, — ее голос был острым, как лезвие. — Она бросила нас, чтобы отправиться в какое-то нелепое путешествие с мужчиной. Она бросила свою семью, свою дочь, когда я прямо сказала ей, что она не должна уезжать. Она нарушила мой приказ. Она пренебрегла своим долгом. Но она не мертва. Она вернется и займет свое законное место.

— Но видение…

— Довольно. — Олиана взмахнула рукой в воздухе.

Я спрятала кулаки за спину.

— У меня было одно и то же видение об Эмери шесть раз, тетя Олиана. Это более реально, чем все, что я когда-либо испытывала. Есть мужчина с серебристыми глазами, который…

— Я сказала довольно, — крикнула она так громко, что я покачнулась на каблуках. — Ты больше не будешь говорить об этом. Я запрещаю это, Каспия.

Это был не приказ моей тети. Это был приказ моей королевы.

Я опустила подбородок, как всегда послушная принцесса.

— Да, ваше величество.

Пальцем она подняла мой подбородок, пока я не встретилась с ней взглядом.

— Это всего лишь сны, Каспия. Это все, чем они когда-либо были. Ничего больше. Твоя сестра жива. И, милостью Божества, скоро вернется.

Сны. Не важно, сколько из них сбылось, не важно, как часто я умоляла ее поверить, это всегда будут просто сны.

— Да, тетя Олиана.

Она погладила меня по щеке.

— Мы должны сосредоточиться на нашей семье. На этой стране. Бисанский король давит на нашу южную границу. Если он узнает, что кровь Старлингов слабеет, у него могут появиться безрассудные амбиции. Я не позволю, чтобы хоть одного жителя Нелфинекса постигла та же участь, что и Вельвиос-талферов. Мы не позволим изгнать нас с нашей собственной земли и затравить почти до полного исчезновения. Мы должны быть сильными. Вместе. Ты понимаешь?

— Да. — Я кивнула.

— Хорошо. А теперь продолжай свою работу. — Она прошла мимо меня и направилась к лестнице, приподняв подол юбки, и направилась в свой актовый зал, где ей предстояло провести остаток жизни, правя нашей страной.

Я подождала, пока она уйдет, и только потом опустила плечи.

Зендра отложила лопату и пересекла комнату, присоединяясь ко мне у открытой арки.

— Мне жаль. Может быть, мне не следовало заставлять тебя рассказывать ей. Я думала… Я думала, может, она послушает.

— Это не твоя вина. — Моя тетя тоже в этом не виновата.

Она не хотела верить, что Эмери больше нет, а мои видения были чем-то таким, чего она просто не могла понять. Только два человека верили, что я обладаю видением.

Зендра.

И Эмери.

Когда — если — я пройду ритуал, прекратятся ли видения? В глубине души я надеялась, что больше никогда не увижу их.

Отвернувшись от Зендры, я перевела взгляд на океан, где волны разбивались о берег. Береговая линия была голубой, как драгоценный камень лазурного цвета, а песок — ярким, как наша униформа. Вода была бесконечной, темнеющей по мере того, как простиралась в неизвестность.

Ощущение покалывания поползло вверх по моим рукам, вызывая мурашки на коже. Моя кровь всколыхнулась. Что-то внутри меня потянулось к этой синеве, так сильно, что я невольно сделала шаг вперед и ахнула.

Ритуал.

— Каспия? — спросила Зендра. — Что?

— Ничего, — солгала я, еще не готовая дать название этому ощущению. Я поднесла руку к кулону, лежащему у моего сердца, и элфалтер потеплел, когда я накрыла его ладонью.

Ответы были за морем. Ответы об Эмери. Ответы о себе.

Олиана говорила мне, что ритуал по-разному зовет нас. Одних призывали отправиться в горы. Других — пересечь пустыню.

Мое будущее было за пределами Нелфинекса.

— О, мне не нравится этот взгляд, — пробормотала Зендра.

Я оторвала взгляд от моря, изображая удивление.

— Что за взгляд?

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Взгляд, который говорит, что ты навлечешь на нас беду.

Четыре

Одесса

Ветка дерева ударила меня по лицу.

— Ауч. — Я оттолкнула ее, почувствовав вкус сосновых иголок и сока. Я осторожно дотронулась до места раны на щеке, и мои пальцы стали влажными.

Как раз в тот момент, когда я думала, что хуже уже быть не может, у меня пошла кровь. Черт.

Тени, я ненавидела это.

Я ненавидела деревья. Ненавидела природу. Ненавидела свое седло и эту ночь.

Слабого света от полумесяцев двух лун, Ауринды и Ауреллии, едва хватало, чтобы разглядеть мою собственную руку перед лицом, не говоря уже о ветвях деревьев, которые приближались ко мне. От попыток разглядеть что-либо в этой темноте у меня разболелась голова. А брат Дайм, ехавший впереди меня, даже не потрудился предупредить, чтобы я пригнулась.

Я молча уставилась в темноту, надеясь, что он почувствует мое раздражение так же, как я чувствую его магию.

Если бы не стук копыт его лошади и не покалывание от магии, я бы понятия не имела, что он передо мной. То же самое можно было сказать и о брате Скоре. Он плелся позади, вероятно, чтобы убедиться, что у меня не возникнет никаких мыслей о том, чтобы покинуть наш восхитительный маленький парад.

Прошло три ужасных дня с тех пор, как мы покинули горное озеро, и у меня болело все тело с головы до ног. Даже мое первое путешествие через Туру, когда я ехала рядом с Тиллией, не было таким болезненным.

При мысли о ее прекрасном лице у меня защемило сердце. Жив ли Холстон? Выжил ли он, потеряв ногу из-за крукса? Будет ли у него шанс встретиться с их ребенком?

Что в этой ситуации сделает Тиллия? Продолжит ли она выступать с Востером? Или пошлет все к черту и попытается сбежать?

Эви заерзала в седле, отвлекая меня от моих мыслей.

Она спала, прижавшись ко мне всем телом, я держала ее на руках, а ее голова покоилась на моем плече.

Даже если это будет стоить мне всего, я найду способ доставить эту девочку в Куэнтис. Обезопасить ее. Поэтому я смотрела вперед, время от времени всматриваясь в темную фигуру брата Дайма, пока мы ехали в ночи.

Не выпуская поводьев из рук, я провела пальцем по шраму на ладони.

Ночью дыра в моей груди казалась еще больше. В темноте было слишком тихо, слишком одиноко.

Он жив.

Он жив. Он должен быть жив. Он не стал бы долго