Моя истинная. На завтра и навсегда - Лесана Мун

— Могу, конечно.

Тон совершенно нейтральный. Ни капли возмущения или негодования из-за того, что я обещала поехать с ним на кофе и все отменила. Из автомобиля мы выходим вместе, Ксандр провожает меня до подъезда, даже хочет зайти внутрь, но я его останавливаю:

— Не надо. Я хочу побыть одна, если ты не против.

— Я помню, что ты не любишь прикосновения, — как-то внезапно говорит Ксандр. — Но иногда хорошо, когда кто-то находится рядом. Пусть даже не касаясь.

— Угу, — отвечаю, старательно сглатывая слезы и пряча глаза, — прошу… просто уезжай.

— У тебя есть мой номер, — говорит.

А потом наклоняется, целует в волосы, на секунду одарив меня ароматом лаванды и вкусного сливового варенья, и быстро уходит. Я так же поспешно ныряю в подъезд и там уже даю волю своим слезам.

В квартире я иду в ванную и там, долго отмокая под душем, плачу. Ну да… я плакса. Разочарованная и обиженная на весь мир, жалкая. Пусть так.

Краем уха слышу, что в спальне разрывается мобильный, но мне совершенно не хочется ни с кем сейчас разговаривать. Через полчаса простого стояния под душем, чувствую себя уже гораздо лучше.

Вылезаю, надеваю махровый халат и бреду на кухню. Надо бы кофе сделать и что-то поесть. Весь день на нервах…

Громкий стук в дверь заставляет меня дернуться и уронить чашку. Кофе выплескивается на пол, к счастью, моя любимая посуда не разбилась. Стою, не зная, что делать. Стук повторяется и теперь он громче и настойчивее. Кого принесла нелегкая?

На носочках подхожу к двери, прислушиваюсь.

— Лена, открывай сейчас же, а то выбью дверь! И ты меня знаешь, я не шучу!

О, боже! А я ведь просто хотела провести спокойно остаток дня!

— Уходи! — кричу через дверь.

— Даже не подумаю! — отвечают мне с той стороны. — Имей в виду — я тут не одна. Мы с Пусиком. И если ты нас не впустишь, а он совершенно случайно погрызет чужой коврик или нагадит на него, я не виновата!

— О, боже! Заходите!

Распахиваю входную дверь, скрипя зубами и пропускаю в квартиру Вику с ее зверского вида стаффордширским терьером в строгом с шипами ошейнике. Подруга снимает обувь с себя, а потом и с пса. Да-да, он у нее ходит в специальных тапочках. А сегодня на этой квадратной морде еще и панамка, которую Вика тоже снимает и кладет повыше, чтобы Пусик не дотянулся и не погрыз ненавистный ему головной убор.

— Кофе есть? — спрашивает подруга, заходя на мою кухню.

— Конечно, — отвечаю, усевшись на свое место возле окна.

Пусик со стоном разваливается на пороге комнаты и закрывает глаза, намереваясь провести время с пользой — поспать. Я бы тоже не прочь отдохнуть…

Тяжко вздыхаю.

Вика ставит свою поллитровую чашку на стол и усаживается напротив. Как обычно, доливает в кофе лошадиную дозу сливок и насыпает несколько ложек сахара. Делает глоток, блаженно жмурится, игнорируя тяжелые вздохи Пусика и его жалобные взгляды в сторону холодильника, а потом без паузы и преамбулы спрашивает:

— Ну что? Как прошла свадьба твоей сеструли?

— Нормально прошла, — отвечаю односложно.

— Ага, и поэтому у тебя опухшая физиономия, а нос похож на сливу? Лен, не говори ерунду, я же не просто так пришла. Я с гуманитарной помощью: выслушать, дать выплакаться, поехать и врезать кому-нибудь.

— Я не хочу больше плакать. На эту неделю план перевыполнен, — отвечаю.

— Все так плохо? — в голосе подруги звучит очень редкое для нее сочувствие. Всего два человека в ее жизни были удостоены подобного тона, и один из них — я.

— Очень плохо, Вик. Сегодня они перешли черту. Я не хочу их больше видеть. Не уверена, что навсегда, но в ближайший год — точно.

— Серьезно? — подруга очень удивлена, она прекрасно знает, чего мне стоит сказать подобные слова. — Ладно… я не буду у тебя сейчас спрашивать, какого лешего там произошло и так понятно, что что-то из рук вон выходящее. Как будешь готова — расскажешь. Какая помощь сейчас тебе нужна?

— Просто побудь немного со мной. Поговори на какие-то отвлеченные темы, заставь меня перестать гонять по кругу совершенно мерзкие мысли.

— Да не вопрос. Кстати, нас теперь двое — холостых девушек в самом соку, — заявляет Вика, торжествующе улыбаясь.

— Только не говори, что ты порвала с Алексеем⁈ Он же тебе так нравился еще… неделю назад, — недоуменно смотрю на подругу.

— Неделю назад нравился, а теперь нет!

— Но почему⁇

— Да потому, что сегодня он заявил, что мы не можем съехаться, ведь у него вдруг обнаружилась аллергия на собачью шерсть! И я просто обязана, если люблю его, избавиться от Пусика. На мой вопрос, куда же я должна деть своего лучшего друга, Лёха ответил, что ему все равно, хоть куда, даже в приют! Представляешь? В приют, говорит⁈

— И что ты ему на это ответила? — спрашиваю, но уже примерно представляю ответ подруги, особенно учитывая, что Пусик заменил Вике семью, когда она ушла из дома.

— Я послала его самого. В приют. Там самое место таким блохастым безмозглым кобелям, как он! — Решительным движением Вика опрокидывает в себя все пол-литра кофейного сиропа и аккуратно вытирает губы салфеткой. — С чего он вообще взял, что я променяю друга на мужика? Идиот!

— Однозначно, — согласно киваю, незаметно для себя улыбаясь.

— И кстати про друзей и мужиков. Знаешь, почему я сейчас тут?

— Понятия не имею.

— Потому что мне позвонил один мужчина и сексуальным, хрипловатым голосом попросил позаботиться о тебе в этот вечер.

— Что? — не веря, смотрю на подругу расширившимися глазами. — Не может быть…

— Может, — Вика улыбается на все тридцать два зуба. — Александр мне позвонил и сказал, что беспокоится о тебе. Ты услышала, или мне повторить?

— Услышала…

— Все равно повторю. Беспокоится о тебе. Понимаешь, о чем я? Мужчина проявляет заботу. Скажу тебе по секрету, на такое не каждый способен. Так что не будь дурой, не упусти этого парня.

Я спешно перевожу разговор на другую, более безопасную для моего спокойствия тему, мы еще час болтаем,