Разведена! После 40 жизнь только начинается - Анна Грин

бы снисхождения. Не надо, Рубен. Не надо ставить мою дочь на один уровень со своей девкой. Помни об этом, пожалуйста. В противном случае мы с тобой договариваться будем ещё очень долгое время. Поверь, я умею быть недовольной всем. Даже тем, как ты дышишь.

— А ты меня не пугай. — Ласково произнёс Рубен.

Ему всё это казалось игрой. Он считал, что он в своём праве.

— Знаешь, в чём разница в бдсм и отношениях с бывшей женой? — Холодно произнесла я и опустилась на диван.

Рубен захохотал и хохотал, как мальчишка: звонко, заливисто и раскатисто. Мне казалось, что ему доставляет удовольствие, что я сейчас обратилась к нему с важным вопросом.

— Не представляю. Вообще не представляю. — Усмехнулся Рубен.

Я скрипнула зубами, склонила голову к плечу и, прикрыв глаза, выдохнула:

— В бдсм есть стоп-слово. А с бывшей женой будешь вариться, кипеть в масле, и никто тебе руку помощи не протянет. Помни об этом, Рубен. Если я сказала, что моя дочь никуда не едет, значит, моя дочь никуда не едет. Надумаешь ставить мне палки в колеса, и стоп-слова не видать тебе как своих ушей.

Глава 8

Глава 8

Во время развода я поняла, что самый лучший способ избежать разбитого сердца — это просто притвориться, что у меня его нет.

Именно этим я занималась последний год, и именно этим собираюсь продолжить заниматься и дальше в отношении бывшего мужа, бывших родственников и вполне себе настоящих детей.

Как бы не трещало, не хрустело под ногами дочери моё сердце, лучше я буду безжалостной дрянью, которая делает из некоторых ситуаций запреты, чем через двадцать лет она мне выскажет: «а ты куда смотрела? Ты почему мне это позволяла? Ты взрослее, мудрее».

Поэтому, рявкнув Рубену про то, что стоп слово он не дождётся, если будет мне перечить, я положила трубку.

Точнее, не положила, а хотела ей прям треснуть. Да жалко вам телефоны сейчас мобильные.

Под конец дня я поняла, что давиться болью и переваривать тот факт, что отец пытается повыгоднее меня снова продать — бессмысленно.

У меня были возможности, у меня были активы, которыми я планировала воспользоваться, чтобы даже со стороны своей семьи стать автономной. То, что отец рассуждал так весело о том, будто у моего свёкра есть там какая-то Лолочка, говорило лишь об одном: он либо завидовал, что у него своей нет Лолочки, либо мама что-то не знала. Хотя в последнем я была не уверена, потому что мама не тот человек, которая стала бы что-либо терпеть.

Слава Богу, один из важнейших уроков, который преподнесла мне мама ещё в детстве было то, что терпение это никакая не добродетель женщины. Терпение это слабость, в первую очередь потому, что тот, кто заставляет тебя терпеть, считает, что на тебе можно пахать и воду возить, и ни капельки здесь ни слова нет о любви.

Первый урок по отсутствующему терпению я получила лет в семь, когда в школе меня стали задирать из-за того, что я такая правильная, умненькая. А у меня не было варианта быть тупой, потому что мной занималась. Мать, бабушка. Я ходила на танцы, я ходила на художественную гимнастику, я читала, рисовала, а детям всегда нужен кто-то, на кого можно слить всю грязь.

Я один раз пришла с растрёпанными косами из школы, второй раз пришла, а на третий раз мне мама сказала.

— Ещё раз к тебе кто-то подойдёт и дёрнет за бант, просто между ног втащи и все.

— А если это девочка? — трясясь, уточнила я.

— И девочке втащи, а я приду и добью.

Я тогда первый раз подралась, но это был самый ценный урок.

Второй раз о том, что терпение приводит к проблемам, я поняла наверное, в возрасте лет тринадцати, когда за мной стал ухаживать мальчик на несколько классов старше из плохой компании. И он задирал, а в тайне от друзей дарил цветы с клумбы.

Один раз этими цветами он получил по лицу. Я топнула ногой и холодно заметила:

— Мне не нужно, чтобы сначала надо мной смеялись, а потом цветы таскали.

Со мной больше особо никто не связывался.

И третий урок, наверное, самый важный и ценный, я получила недавно.

После того, как инициировала развод.

Оказалась с матерью наедине и услышала:

— Ты поступаешь правильно, моя воительница, — мама проводила пальцами мне по лицу, вытирая слезы, а слезы были солёные, что потрескавшиеся губы пылали. — Ты поступаешь так правильно, как может поступить женщина с твоими возможностями. Если этот писькотряс решил, что может вытирать о тебя ноги, нет.

И на фоне того, что я никогда не терпела ничего, позиция отца меня отворачивала.

Некрасиво это было с его стороны.

Утром следующего дня, вместо того чтобы поехать на работу, а я подозревала, что Рубен ошивался там, как кот возле катки со сметаной, я направилась в торговый центр для того, чтобы прикупить матери подарки к дню рождения, который будет в конце месяца. И совершенно точно не рассчитывала на то, что столкнусь нос к носом в одном пафосном салоне домашнего текстиля со своей свекровью.

Мы смотрели друг на друга, каждая не решалась начать разговор. Я задавала себе мысленный вопрос: чем же я её так не устраивала все эти годы? Наверное, все-таки после той правды, которую открыл мне отец, я могла прийти к выводу, что не устраивала я свекровь тем, что не терпела. И своим разводом, яркой демонстрацией силы, я подвела черту того, что можно по-другому, а ей от этого было больно.

— Добрый день, — сказала я, ставя корзинку с товарами на небольшую полочку.

— Здравствуй, Александра, — поджимая губы, произнесла свекровь и схватилась за тонкий браслет на запястье. — Не ожидала тебя увидеть, вроде бы рабочее время.

— Мне кажется, я скоро стану безработной, — мягко произнесла, пряча лукавую улыбку за фасадом учтивой беседы.

— Если Рубен считает, что такая ноша в виде компании для тебя тяжела, то я его понимаю.

— Нет, к счастью, Рубен считает, что если перепишет на меня свою долю, возможно, мы помиримся…

— А вы помиритесь? — словно учуяв кровь, подалась вперёд моя свекровь, и я улыбнулась.

— Простите, но нет, некоторые вещи невозможно простить, принять и понять. Я что год назад не понимала, для чего нужна Рубену вторая семья, что сейчас.

У свекрови полыхнули щеки, она была дамой сдержанной, немного холодноватой, и из-за этого первые года брака я очень сильно боялась её, мне казалось, что