Научи меня плохому - Анель Ромазова

Сборы растягиваются на три с лишним часа. Я успеваю квартиру привести в состояние «не стрёмно перекантоваться».

— А мне нужно будет спать с Игорем? — подкрашивая губы, Влада не особо огорчена, даже если так.

Крутится перед зеркалом, выпрашивая комплимент. Но дожигаю остатки терпения. Марианская впадина помельче дыры, возникшей из-за трений между мной и Мавзичем. Вынужден положиться на умственные способности бывшей.

Крах. Провал. Как ни настраивай себя позитивно, но… ля… Влада.

— Нет. Ты приманка, — удивляю себя спокойным тоном.

— Игорь предлагал мне с ним бежать. Он от меня без ума, но я ему так на всякий случай глазки строила. А когда Филипа закроют, Игорю все деньги достанутся?

Кто-нибудь видел, как у тёлок в зрачках пролетают крупные купюры? Влада переминается, потом выдаёт, что это платье не подходит. И я голову даю на отсечение, что чувствую себя как сутенёр, подкладывая бывшую ради добычи компромата.

= 67 =

Мы с Тамарой ходим парой, потому что… санитары.

Влада хихикает невзрачной похвале последнего из рода Мавзичей. Игорь плетётся за ней, как послушный щенок, высунув язык. Она расстаралась. Выглядит аппетитно для тех, кому по вкусу жёсткая эротика. Не желаю представлять, что она ему пообещала, выманивая на задворки «Арго».

Когда мы приехали, он уже зарезервировал столик на двоих и ждал Владу внутри. Ресторан, гостиница, бильярд и сауна в одном флаконе.

Возрадуемся!

Она не напортачила. Игорь тащится, уставившись на задницу моей бывшей/ небывшей жены, не помышляя, что его пасут за углом.

— В натуре, что ли? — брякает и вздрагивает словно стакан крепкого пойла замахнул залпом.

— В натуре, мой кум в прокуратуре тебя под хвост будет жарить на допросах, — пережимаю Игорьку локтем горло, как следует шандарахнув затылком по облезлой перегородке во внутреннем дворе. Летняя терраса ещё не открылась. Мангал под брезентом упакован, а виноград раскинул сухие ветки над головой прижученного Мавзича.

Атмосферно, но с одним недочётом. Избиение младенца портит атмосферу. Игорь шибздик против меня. На две головы ниже и килограмм на тридцать легче весит.

— Резник, стопэ… стопэ грабли распускать. Я сам к тебе лыжи намыливал. Фил ебанулся и ахуел, он на Самойлова заказуху организует, договаривается с подрядчиком, но они пока в цене не сходятся. Грохнуть хочет босса твоего, но я-то не дебил и разумею какие у Самойлова подтяжки. Нас после этого всех выкосят и не спросят причастны или рядом постояли, — транзитом шпарит чисто сердечное. От души травит, не спотыкнувшись в изложении.

— Вот как, — отпускаю его, поправляя на плечах помятый пиджак.

— Он мне хоть и брат, но гандонльер. Никто его не вывозит, — на Владу косится тоскливо.

— Нарой мне на братца, что-то существенное и пойдёшь по амнистии. Желательно видео или на диктофон запиши, — по бумагам вряд ли можно найти к чему придраться.

Филип — адвокат и к оформлению комар носа не подточит.

— Нарою, но с одним условием. Её хочу, — тычет на Владу пальцем, утирая с мясистых губ капающую слюну, — Золотко, айда ко мне. Беречь буду как главное своё сокровище. Будь моя… моя соска знойная, — какой талант пропадает.

Сдох в Игорьке поэт, остался стихо(хуе)плёт.

— У меня можешь не спрашивать. Тёлками не барышу. Если дама не против, я …дам ей благословляющего пинка, — спихиваю тяжкую ношу, чуть не обоссавшись и выдохнув.

— Ненавижу тебя, Резник! Ты пожалеешь, что меня потерял. Пожалеешь, что растоптал мою любовь! Никогда к тебе не вернусь, — налетает Влада на меня и замахивается.

Отклоняюсь, и она с разгона прикладывает убойную пощёчину Мавзичу. Покачнувшись сохраняет равновесие, на меня с обидой глядит, на Игоря с надеждой. Утешитель в охапку её сгребает, не прочухав хитро-продуманную манипуляцию.

— Золотко, не плачь. Он твоих драгоценных слёз не стоит, — видно без вооружения, что закоротило его на ней.

Посему с чистой совестью оставляю их обниматься. Наличку я Владе дал, и она не маленькая, чтобы самостоятельно обустроиться. Пора учиться плавать, а не хвататься за случайных попутчиков.

Не без перформанса с Арией*, что я свободен, словно птица в небесах. Что такое страх, кстати, тоже временами забываю. Двигаю конечности за стаканом кофе со сгущёнкой. Как ни странно, но в Арго варганят сносно.

Дожидаюсь заказ, лениво прохаживаясь взглядом по посетителям заведения со звёздами в минусе. Середнячок в обслуживании. Уставшие официантки ползают по залу сонными мухами.

Расплачиваюсь и выхожу на улицу. Мелкий дождик превратился в ливень и обложил непроглядной стеной двор. До машины промокну и окоченею, поэтому решаю переждать под козырьком, но ближе к номерам.

Двери выходят на улицу и там потише.

Импульсивно тарабаню пальцами по бумажному стаканчику. Хочу Василисе позвонить до такой степени, что подгорает трахея, и не от горячего напитка. Его я бездумно глотаю, уставившись в сырую завесу, за которой нихера не видно.

Туплю я, будто мне на хуй себя пристроить некуда. Правильно будет отъебаться от Ромашки, но это значит её вручить преподу и… Себе я не доверяю. Ему подавно.

Одно, что я пересилю тягу и заблочу Неземную в чате. Мысленно так или не так, стану возвращаться к ней, а это уже измена. Смириться с тем, что забракован и весь Ромашке не принадлежу.

Лады. Так будет лучше.

Отпиваю кофе. Кручу башкой на громкий гогот и тоненький девчачий всхлип.

— Я не для этого… отпустите… я случайно, — тарахтит она надрывно.

— За случайно ебут отчаянно. Вован, сатри она на Ритку, нашу училку по химии смахивает. Все школьные годы мечтал отжарить за двояк в четверти. Она мне мымра аттестат изгадила, — закатывается ржачем одно мудило,

— Тебе его бля не дали, ты же сел по малолетке, — второй подхватывает.

Кидаю ополовиненный стакан в мусорку. Туда шагаю, чтобы отбить у бухих и невежливых залётную.

С девушками так нельзя, против их согласия. Рыдая взахлёб, она явно против идти, куда они там её тащат.

Уборщица выкатывает из номера тележку, перекрывая проход. Огибаю аккурат с тем, как троица показывается в поле зрения.

Два мордоворота толкают между собой миниатюрную девчонку. Издеваются черти сраные, доводя до её до истерики.

И у меня, мать вашу, просто на хер в чердаке петли выламывает, когда вижу, кого они мучить собрались.

Ромашку, блядь.

Только какого лешего она забыла в убогом вертепе. В потёмках. Ей на хер в любом месте без сопровождения небезопасно. Кровь в голове ебашит с кислотной примесью.

Бешенство возгорается. Адреналин как соль разъедает стяжку на костях. У меня, блять, мускулы наращиваются и топорщатся буграми. Куртка резко становится мала в плечах.

На ходу