Сто шагов к вечности. Книга - 2 - Наталья Горячева

— Это плохо, — закусила я губу, — они теперь мучиться будут от этого.

— Не беспокойся, эта любовь на эмоциях, она быстро проходит, поверь мне, — Эмиль взял меня за подбородок, смотря мне в глаза. — Пойдём лучше, прогуляемся по лесу, перед отъездом. Можно даже к деревне сходить, уже темно, нас никто не увидит, а то когда ещё придётся побывать в этих краях, — предложил он, и мне его идея понравилась.

Я хорошо видела в темноте, поэтому гулять в тёмном лесу, мне даже нравилось. Погуляв вокруг деревни и даже посетив бабушкин дом, мы направились к нашей с Эмилем скале. Подойдя к ней ближе, я подняла голову вверх, определяя расстояние от земли до вершины.

— Тебя поднять на неё, или сама попробуешь? — сказал Эмиль глядя наверх.

— Сама, — ответила я и, подпрыгнув, полетела вверх. Эмиль устремился за мной.

— Ух, здорово! — смеясь, сказала я, оказавшись на вершине.

Эмиль обнял меня за плечи.

— Теперь я не так боюсь за тебя, детка, как тогда, когда ты была слабым человеком.

Мы долго сидели, обнявшись, смотря вдаль, и вспоминая, как мы первый раз поцеловались на этой скале и признались друг другу в любви. Мне казалось, что это было вчера, но прошло уже шесть лет, за это время я изменилась не только внешне, но и внутренне. Я сделала свои «сто шагов к вечности» и это были не совсем лёгкие времена. Я боролась за своё счастье, и в этой битве я одержала победу! Рядом со мной сидел Эмиль, которого я любила больше жизни, и к которому моя любовь никогда не угаснет. Внутри меня зародились два маленьких Небесных, и от этого, счастье переполняло меня. Мы покидали Карелию с чувством печали, но мы знали — мы вернёмся сюда обязательно. Я выбрала для себя другую жизнь, в этом мне помогла амброзия. Люди веками ищут её, но эта тайна не принадлежит им.

Мы с Эмилем возвращались домой, когда начало светать. Муж шёл впереди по узкой тропинке, держа меня за руку. Внезапно подул лёгкий ветерок. И там и тут, стали появляться светящиеся огоньки, переливаясь нежно-голубым светом. Я остановилась, заворожённо наблюдая за необычным явлением.

— Эмиль, что это?

Он обернулся.

— Ты видишь это, детка?

— Да, и это прекрасно!

Зацвёл папоротник!

Эпилог

— Натаниэль?! О, это самый непослушный маленький лель, которого я знаю! — негодовала я. Он опять залез в колодец, не желая вылезать оттуда! Я наклонилась и заглянула вовнутрь: — Вылезай! Не то всё расскажу отцу! — пригрозила я.

Из глубины послышался плеск воды, и звонкий голосок сына ответил:

— Мамочка, не ругайся. Мы с Эминой играем в прятки.

— Ты не мог найти другое место? Ты же знаешь, я не люблю, когда ты лазаешь в колодец! Там сыро и холодно, ты можешь заболеть!

Раздался смех маленького леля.

— А папа говорит, что мы не болеем, — из колодца показалась белокурая головка сына: — Мамочка, это было последний раз! — на меня смотрели широко открытые, ярко-синие глаза, и сердце моё оттаяло

— Натаниэль, ты весь мокрый! Ты опять нырял на дно колодца?! Ну-ка, марш домой переодеваться!

Сын быстро выпрыгнул и побежал в дом.

— Нат, где Эмина? — крикнула я вслед, и он обернулся.

— В беседке, спряталась от меня.

Я направилась в беседку к дочке. Она сидела на большой кровати, вся обложенная куклами, напевая детскую песенку и шила очередное платьице для своей «дочки».

— Милая, ты, что тут делаешь одна? Тебе не скучно? — подошла к ней, целуя в белокурую макушку.

— Я не одна, — серьёзно сказала она, — со мной мои «дочки». Я должна сшить им по платью. Она подняла на меня свои ярко-синие глаза.

— У твоих «дочек», платьев больше чем у тебя. Нат сказал, что вы играете в прятки.

Маленькая лада насупила носик.

— Ещё чего! Я не хочу играть с ним!

— Отчего же, дорогая, ты не хочешь играть с братом? — удивилась я.

— Нат, большой задавака. Он говорит, что он лель, а я лада, поэтому должна его слушаться. Он говорит, что так сказал папа. Это, правда, мама? Ты папу слушаешься?

— Конечно, дорогая, слушаюсь, иначе мы не жили бы так дружно, — обняла я дочку. — Лели защищают лад и заботятся о нас, Нат прав.

— От кого они нас защищают, мама? — смотрела на меня Эмина, своим детским, наивным взглядом.

— Тебе ещё рано об этом знать. Вот когда вам с Натам, исполнится по пять лет, тогда вам папа расскажет всё, а сейчас пойдём-ка в дом, скоро приедет папа, и мы сядем обедать.

Она встала, отряхивая с платьица нитки.

— Пойдём, мамочка, — и прыгнула ко мне на руки, обняв за шею.

Я сервировала стол, когда услышала звонкие крики детей.

— Папа! Папочка, приехал!

Послышался голос Эмиля, и я улыбнулась, расставляя тарелки дальше.

— А это, самой прекрасной ладе на земле, — обнял меня Эмиль сзади, и передо мной появился роскошный букет алых роз.

— Очень приятно, принимать цветы, от самого лучшего леля на земле! — повернулась я к мужу.

Раздался весёлый смех Эмины, она захлопала в ладоши.

— Нат! Мама с папой опять целуются!

Маленький лель с любопытством выглянул из-за двери.

— Опять! Они всегда целуются, когда приезжает папа.

Эмиль рассмеялся.

— Хватит подглядывать, марш за стол!

Уже сидя за обеденным столом, я обратилась к сыну:

— Натаниэль, расскажи папе, чем ты сегодня занимался.

— Не говори, Нат! Дай-ка, я сам угадаю, — Эмиль прикрыл глаза, делая вид, что думает. — Опять лазил в колодец, верно? — через минуту сказал он.

Маленький лель насупился.

— Да.

Эмиль вздохнул.

— Милая, в этом нет ничего страшного. Ну, что с ним может случиться? Я в детстве ещё не то вытворял!

Натаниэль оживился.

— Вот видишь, мамочка, а ты ругаешься.

— Нат, сынок, мама очень переживает за тебя, и я бы попросил тебя, не расстраивать её больше, — повернулся Эмиль к сыну.

— Хорошо, папа, не буду, — пробурчал маленький проказник.

— Папа, а к нам приедут лада Фрейя с Лизой, лада Аврора с Сунной, лель Вильем…

— Приедут, малыш, все приедут. И лель Эрик, и бабушка с дедушкой тоже, — поцеловал Эмиль дочь. — Маме завтра день рождения и приедут все. Вы приготовили маме подарки?

— Да! — закричали они хором, и мы с Эмилем рассмеялись.

Спустя два с небольшим года, после рождения детей, мы решили привезти их в Карелию, в наш дом. Приближался мой двадцать седьмой день рождения, но это был условный отсчёт, я не старела, и выглядела всё так же, как три года