Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

— Это почему?

— Дык он третьего дня в кабаке пил и подрался с кем-то, глаз-то ему и подбили, а какой он поп с фингалом? — сказал второй.

— Ну, может, молился так, что лоб разбил, — предположил третий голос и тихо, явно прикрывая рот рукой, заржал.

— А чего другого не взял?

— Дык Гашек-то поп-расстрига, и морда у него, когда трезвый, благостная, не твою же бандитскую рожу в рясы одевать? — и снова раздались хрюкающие звуки, будто мужчина пытался закрыть рот рукой.

Потом прозвучал глухой звук удара, и тотчас же раздалось шипение.

— Тихо ты, девка услышит.

«Если «девка» не дура, то она уже всё услышала, — подумал князь Северский. Доброслава была драконьего рода, у неё слух лучше, чем у него. За полверсты могла услышать, если бы захотела.

Князь сделал шаг вперёд, заходя в церковь.

Имение князей Голицыных

— Папа, ты не представляешь какой потенциал у Юлии Павловны, — говорил князь Голицын-младший, мечтательно закатывая глаза.

— Умна баба, это хорошо, — коротко по-военному произнёс Голицын старший, — одно плохо, сколько замужем была так и не понесла, а мне внуки нужны.

Потом поглядел в сад, где гуляла его жена, с супругой старшего сына и пятью детьми.

— Может и правда, Сева, — нахмурился Иван Петрович, — что женский ум влияет на плодовитость? Люди зря говорить не будут, ещё мой отец говаривал, бери толстую и глупую, детей будет много, а спать будет мягко.

Помолчал немного:

— Я вот ещё не определился давать тебе благословение или нет.

— Да я не про ум, — раздражённо прозвучало от Всеволода Голицына, — я про силу, Юлия Павловна сильный маг. Надо бы в помолвочный обряд клятву вплести, чтобы сразу верность роду обеспечить.

— Так это решение должно быть добровольным, — на суровом лице Ивана Петровича появилось сомнение.

— Так она же добровольно на помолвку согласится, скажет да, и обряд сработает.

— И в кого ты такой скользкий уродился? — генерал встал, навис над сыном, сидевшим на диване, и пророкотал, — не сметь! Скажешь ей, коли согласится, то только тогда.

Всеволод Иванович поджал губы, и опустил глаза. Папеньку он уважал за смелость, но считал слишком прямолинейным.

Дом в Марьиной Роще

— Ну, что можешь сказать?

— Ездит везде с охраной. Одна нигде не остаётся. В охране серьёзные ребята, все бывшие военные. Я одного знаю — Семён Лесков. Такие не испугаются, не убегут и не бросят.

— Что ещё?

— Самостоятельная больно бабёнка, поэтому думаю, что подловить можно будет, только надо причину найти, чтобы выцепить. Она вот на бал собирается, на именины к императрице.

— А что по поводу того, что у неё шуры-муры с главой службы безопасности?

— Северский за три дня ни разу не приехал. Зато Голицын-младший приезжал. С цветами приезжал, без цветов вышел.

Мужчина, тот самый, которому приносили копии документов на имущество Юленьки, удивился. Но не тому, что князь Голицын без цветов вышел, а тому, что с цветами приезжал.

— Пошли кого-нибудь к Голицыным, надобно узнать, какой у них интерес. Не хотелось бы с ними пересечься.

Он помолчал, потом усмехнулся:

— Значит, говоришь, она на именины к императрице собралась? Ну вот, отправим ей приглашение денька через два от имени императрицы, а всем известно, что к монаршим особам со своей охраной не ездят.

И аккурат после именин у неё и подозрения не возникнет, а мы возьмём её тёпленькую.