Расколотые небеса - К. М. Дэвидсон

— А как насчет тебя? Какая динамика между тобой и твоими братьями? Не думай, что я забыла комментарий Тараниса насчет договора.

— Все именно так, как звучит. — Уэллс пожал одним плечом, склонив к нему голову. — Номинальный глава не может быть хорош во всем. Квин всегда выглядел подходяще и контролирует себя лучше, чем Пирс или я. С другой стороны, он не очень хорошо выстраивает стратегии. К его счастью, Пирс считает все головоломкой. Я куда лучше владею словом, чем оба моих брата.

— Не могу с этим поспорить, — пробормотала она себе под нос, но его брови взлетели, когда улыбка расползлась по его лицу. — Хотя вынуждена не согласиться. Ты, кажется, хорошо контролируешь себя в политических ситуациях.

Астерия ждала, что он скажет больше, но он продолжал молча смотреть на нее, глаза скользя по ее лицу. Она выпрямила спину, хмурясь, пока живот сжимался.

— Что такое?

Уэллс сделал шаг ближе, его рука скользнула от изгиба ее челюсти к кончику подбородка, где он поддел палец снизу.

— Тебя нервирует, когда я смотрю?

Она дернулась назад, игнорируя огонь, разгорающийся между ее бедер.

— Ты меня не нервируешь.

Он склонил голову, делая еще один шаг к ней. Она отступила на один шаг, но задняя часть ее бедер уперлась в кресло.

— Разве ты не ерзаешь, когда нервничаешь?

Она нахмурилась, но взглянула вниз, где ее руки перестали переплетаться. Она резко подняла голову, ее внимание приковалось к усмешке, приподнимающей его губу.

Ошибка, потому что она тут же вспомнила ощущение их на своих.

— Видишь ли, Блю. — Уэллс сделал паузу, сокращая расстояние между ними, его живот коснулся ее рук. Ее тело предало ее — сердце колотилось, стремясь к нему, пока ее палец едва уловимо провел по его рубашке. — Я наблюдательный мужчина. Например, то, как твои глаза опускаются на мои губы, заставляет меня полагать, что ты думаешь о нашем поцелуе.

Дыхание недоверия превратилось в шок, когда он мягко разжал ее руки, используя их, чтобы притянуть их тела друг к другу.

Они были так же близко, как во время поцелуя.

Его твердая грудь прижалась к ее грудям, жар его тела просачивался сквозь тонкую ткань между ними. Их бедра вибрировали близко, разделенные щепоткой пространства, напряжение трещало в воздухе. Уэллс медленно наклонил голову, но в последнюю секунду сместился. Его губы коснулись чуть позади ее уха, теплое дыхание коснулось ее кожи.

— Но ты была очарована моими губами задолго до того, как мы поцеловались. — Он отстранился только для того, чтобы обвить ее голову, лаская другое ухо своим шепотом. — Сколько раз ты фантазировала о том, как мои губы на твоих?

Он вернул голову, наконец коснувшись упомянутыми губами ее губ. Ее тело ответило инстинктивно, выгнувшись к нему. Низкий, гортанный стон удовлетворения пророкотал глубоко в его груди, его руки скользнули, чтобы твердо лечь на ее талию. Она вцепилась в него, ее пальцы мягко впились в твердые мышцы под его туникой.

— Сколько похабных фантазий ты имела обо мне? — Его губы двигались о ее, пока он говорил.

— Слишком много.

На этот раз это она сократила расстояние.

Астерия тихо вздохнула, когда их губы встретились, та знакомая волна безопасности вернулась. Его руки обхватили ее талию, и острый трепет зародился глубоко в ее ядре от простой тяжести его, прижатого к ней.

Пользуясь моментом, она углубила поцелуй, ее руки очерчивали силу его рук и широкие плоскости плеч, запоминая контуры под его кожей. Она погрузила пальцы в дикие, влажные спутанные кудри, слегка потянув, чтобы заякорить себя.

Она не могла понять свою хватку на его волосах.

Астерия ахнула, когда он развернул их и опустился в кресло, неуклюже повалившись к нему на колени. Она тихо хихикнула, когда он помог ей выпрямиться так, чтобы она сидела верхом на нем. Она схватила его щетинистую челюсть в ладони, опуская свои губы обратно к его.

Как мужчина может так сильно вызывать привыкание? Астерия пила его с каждым движением их языков, ее тело перекатывалось против него в легких толчках.

Она тихо застонала у его рта, когда его руки зажгли покалывающий путь от ее талии через бедра, огибая заднюю часть ее ног. Он вонзил пальцы в мягкую кожу, где ее ягодицы сходились с задней стороной бедер, притягивая ее вниз на свои колени и вращая бедрами. Она вскрикнула от чистого желания, которое почувствовала от его твердой длины под собой.

Пока Уэллс опускал губы по ее челюсти и шее, зубы и язык скользя по коже, о чувствительности которой она не знала, она осознала, насколько полностью она в его власти. Даже если это она сидела верхом на нем, что-то в позволении ему вести каждый шаг этого опьяняющего танца лишь разжигало незнакомый трепет глубоко внутри.

Та же мысль с их первого поцелуя внезапно набросилась на нее.

Она хотела большего, но ее нервы все еще затаились на задворках сознания.

Еще один маленький шаг не повредит…

Кроме того, она была в безопасности с ним — в этом она была уверена.

Астерия сглотнула сквозь сухость во рту, и Уэллс отстранил голову, чтобы посмотреть на нее снизу вверх, бровь приподнята.

— Ты однажды сказал, что тебе не нужно будет быть внутри меня, чтобы довести меня до оргазма, — прошептала она, перекатывая бедрами, чтобы проверить эту границу. — Мне было интересно, как это возможно, когда кажется, все мужчины думают только своими членами.

— Понятно. — Уэллс цокнул языком о зубы. Он поджал губы, пока его взгляд обыскивал комнату. — Ах!

Уэллс скорректировал хватку так, чтобы его руки оказались за коленями, и с легкостью встал. Она вцепилась в него, вскрикнув, ее бедра сжались вокруг его талии.

— Уэллс! — крикнула она, а он двинулся через комнату к спальне, в которой они решили, что она будет спать. — Уэллс, что ты…

Он переступил порог, пригнувшись, чтобы не ударить ее голову о панель вокруг двери, и направился прямо к кровати, мягко уложив Астерию на спину.

— Ты доверяешь мне?

Вопрос застал ее врасплох.

Неужели в этом все дело?

Астерия вгляделась в лицо Уэллса, ее дыхание учащалось, чем дольше она смотрела. Чего, она не знала, но она повторяла его вопрос снова и снова в голове, ответ каждый раз был немедленным.

Может, это случилось, когда он защитил ее своим Эфиром в Тэслине, или как он не форсировал то, что происходило между ними на Селестии и в Северном Пизи, идти дальше — между наблюдением, как она доводит себя до удовольствия,