Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

Когда она видит меня, у нее отвисает челюсть. Кружка с кофе в ее руке падает на пол, разбиваясь о деревянные половицы, горячая жидкость разливается повсюду.

— О, Бри… — шепчет она, слезы наворачиваются на глаза. — Это правда ты?

— Бабушка, мне так жаль…

Она бросается ко мне и крепко обнимает меня.

— Сейчас это неважно. Я просто рада, что ты благополучно вернулась домой.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

Бросив сумки у подножия кровати, я падаю на матрас в нашем гостиничном номере.

Каз ставит остальные сумки у стены.

— Ты в порядке?

Я накрываю глаза рукой, чтобы защититься от света, от которого мигрень становится только хуже.

— Просто устала с дороги.

— На, выпей. — Он достает из моего рюкзака спортивный напиток. — Тебе нужны электролиты.

— Ладно, пап, — поддразниваю я, забирая у него бутылку и откручивая крышку.

Каз игнорирует мой комментарий и роется в моей сумке.

— Я кладу твои лекарства на тумбочку. Ты забыла принять их сегодня утром.

— Ну, было немного суматошно между сборами и тем, чтобы успеть выехать в аэропорт вовремя. — Я делаю глоток напитка. — Но спасибо, что заботишься обо мне.

После того как мы вернулись из Багровой Долины шесть месяцев назад, мы с Казом переехали обратно в Лос-Анджелес и сняли крошечную студию в более доступном районе к северу от города. Одно из преимуществ жизни в большом городе — доступ к лучшим врачам, и наконец-то я нашла специалиста, который понял мое состояние. Я буду жить с хронической болезнью до конца своих дней, но по крайней мере теперь я могу лучше с этим справляться.

После того как я снова поступила в университет, мои родители решили вознаградить мое «хорошее поведение» поездкой на Гавайи для нас с Казом. Они считают, что Каз на меня хорошо влияет, и приписывают ему заслугу в том, что моя жизнь, по их мнению, снова наладилась. Но я все равно избегаю их как могу.

Каз устроился работать охранником в элитный отель в Беверли-Хиллз и копит деньги на учебу в колледже. Мне не удалось вернуть мою прежнюю стажировку, но я подаю заявки на другие места, пока доучиваюсь.

Я проглатываю спортивный напиток.

— О, чуть не забыла сказать, я вчера разговаривала с бабушкой.

Он садится на край кровати рядом со мной.

— Да? Как они там?

— Хорошо. Она упомянула, что давно не было новых нападений на скот или кругов на полях.

Каз усмехается.

— Хм, надо же.

— Ага, они думают, что Финдли сдержал слово после того, как вмешался шериф. Бедняга ничего такого и не делал. — Я встаю и подхожу к комоду, чтобы взять гостиничный справочник. — Ты голоден? В этом отеле много отличных ресторанов, где можно поужинать.

— Я умираю с голоду, — рычит Каз.

Я оборачиваюсь и вижу Каза, стоящего прямо позади меня. Он прижимает меня к комоду, его бедра трутся о мои. Его лицо всего в нескольких дюймах, но его карие радужки теперь глубокого бордового оттенка.

Я смотрю в окно у него за спиной. И точно, солнце уже опустилось за горизонт океана.

Быстрым движением Каспиан подхватывает меня и перекидывает через плечо. Я взвизгиваю, когда он игриво шлепает меня по заднице.

Он выносит меня на балкон, где нас ждет личная джакузи, и только тогда опускает меня на ноги. Сделав шаг назад, он начинает стягивать футболку через голову.

Я никогда не привыкну видеть его в человеческой одежде.

— Снимай одежду, — приказывает он.

— Слушаюсь, сэр. — Я усмехаюсь ему. — Ты определенно не теряешь времени даром.

— У меня есть всего пара часов с тобой, прежде чем ты уснешь, и я планирую провести каждую минуту, наслаждаясь твоим телом, пока это не случится.

Мое дыхание учащается, и я начинаю стягивать футболку через голову. Я оставляю бюстгальтер и трусики, сбрасывая туфли и выскальзывая из джинсов.

Он выходит из своих боксеров, обнажая растущую эрекцию.

— Всю одежду.

Я кусаю губу, чтобы сдержать ухмылку.

— Заставь меня.

Каспиан делает шаг вперед крадучись, а затем еще один, сокращая расстояние между нами. Он хватает меня за плечи и разворачивает так, что его грудь оказывается у моей спины.

— Ты испытываешь меня, моя любовь?

— Всегда.

Его пальцы расстегивают мой бюстгальтер, а затем быстро расправляются с трусиками, которые он стягивает с бедер, и они падают к моим ногам. Он толкает меня в спину, заставляя наклониться над джакузи, и я хватаюсь за край, пока его рука сжимает мою задницу.

Когда его палец проскальзывает в мою киску, я подаюсь бедрами назад, навстречу ему. — О, черт, это так хорошо.

Он вытаскивает палец. — Только хорошие девочки могут кончить.

Я издаю жалкий скулеж разочарования, когда он отстраняется. Он наклоняется, чтобы изучить регуляторы на джакузи, и после недолгой паузы включает джеты. Должно быть, Каз объяснил ему все шаги в их общем сознании, потому что Каспиан ничего не понимает в человеческой технике.

Я погружаюсь в теплую воду, а Каспиан заходит следом. Он садится и притягивает меня к себе на колени, располагая мои бедра так, что головка его эрекции упирается в мой жаждущий вход. Когда он медленно опускает меня на себя, я издаю низкий стон, ощущая, как он дюйм за восхитительным дюймом входит в меня.

— О, черт, Бри, — стонет он мне на ухо. — Так хорошо…

Каз и Каспиан чувствуют то же, что и другой, но я думаю, это лучше, когда ты контролируешь свои движения, а не просто наблюдаешь со стороны.

— Не останавливайся. — Мои пальцы перебирают его густые вороновые волосы, когда я притягиваю его лицо ближе. Мой поцелуй жаден и страстен, когда я начинаю скакать на его члене, а теплая вода вокруг усиливает мое возбуждение.

Я люблю, когда Каспиан берет меня вот так, отчаянно, стремительно, быстро и грубо. Словно я так сильно его завожу, что он больше не может терпеть и ему нужна разрядка сейчас.

Я чувствую то же самое. Он нужен мне так сильно, что это больно, и единственное облегчение — это когда он заставляет меня кончить.

Каспиан впивается пальцами в мои бедра и подбрасывает меня быстрее на себе. Наше дыхание сбивается, становясь прерывистым, пока мы движемся в унисон друг с другом. Его рот движется по моей челюсти вниз к шее, сильно всасывая мою метку пары.

Клыки впиваются в мою плоть, высасывая кровь из вен, пока я трусь о него. Это последнее действие перебрасывает меня через край, заставляя кричать во весь голос в тишину ночи.

Кого волнует, если весь отель нас слышит? Мне уже все равно, я