Королева северных земель - Виктория Богачева

Он отвернулся. Потом, не глядя на Рагнара, тихо произнёс.

— Убей их всех.

На лодку вновь вернули раненых. Последней на скамью села Сигрид: Рагнар перенёс её едва ли не на руках. И когда лодка превратилась в крошечное пятно на горизонте, конунг повернулся к хирду.

— Вёсла на воду. Идём на запад.

Глава 35

Сигрид сидела на берегу на песке, широко расставив согнутые в коленях ноги, грелась на солнце и смотрела на горизонт, когда услышала за спиной шаркающие шаги. Бьорн хромал на правую ногу, на бедре у него расцвёл огромный синяк. С крепким ругательством он кое-как опустился рядом с ней, кряхтя не хуже старика. Ему крепко досталось в плену, и он едва мог ходить.

Не напрасно Рагнар приказал ему возвращаться в Вестфольд. А вот о себе воительница так не мыслила.

Драккары конунга ушли три дня назад, и с тех пор не было никаких вестей. Сигрид устала вглядываться в горизонт и поклялась себе, что в последний раз позволила отослать себя на берег. Если, вернувшись, Рагнар затеет новую битву, то сперва пусть дождётся, пока она родит и сможет взойти на драккар вместе с ним!

Сигрид храбрилась, потому что глупое сердце сжималось в тревоге. И не только за мужа, ведь вместе с ним ушли и её люди: Торваль, медвежонок Кнуд, хирдманы, которых она забрала из дома.

— Я поблагодарить хотел… — откашлявшись, неловко произнёс Бьорн.

Он молчал почти всё время, как утром на рассвете они вернулись в Вестфольд. Даже с отцом особо не говорил и с матерью, но Сигрид видела несколько раз, что он захаживал в хижину Рагнхильд.

В которой уже не лежал на скамье Хакон. Как только он немного оправился и начал ходить — по одному, по два шага — он вернулся в Длинный дом и спал теперь на своём прежнем месте. А накануне, когда Сигрид собирала драккары, больным взглядом наблюдал за ней, но на корабль взойти не попросился. Был слишком горд, чтобы услышать отказ.

— Сестра сказала, ты даже повздорила с моим отцом... — вновь Бьорн разлепил разбитые губы.

Тонкая корка трескалась каждый раз, как он открывал рот, и на губах выступала кровь. Которая вновь запекалась в корочку.

Спрятав за усмешкой смущение, Сигрид пожала плечами. Ну, не так уж повздорила... Трудно перечить конунгу, о деяниях которого ты слышала ещё девчонкой. И куда труднее поступить поперёк тому, что он говорил. Но воительница знала, чувствовала сердцем, что Рагнару нужна подмога, и никакие слова не могли заставить её передумать. Остаться на берегу.

Да, она вывела во фьорд драккары, пусть и конунг Харальд говорил, что Рагнар велел ждать на берегу. И был, в общем-то, прав. Он знал, что она носит дитя, и был согласен с сыном, что не стоит ей рисковать и ступать на палубу корабля.

Но Сигрид ступила. И не жалела об этом.

— Не нужно меня благодарить, — глухо проворчала она. — Тебя спас Рагнар.

К такому она была совсем непривычна.

— Смотря, как поглядеть, — Бьорн скривил губы и зашипел, опомнившись.

Сигрид посмотрела на него. Между ними всего пару зим разницы, но младший брат мужа казался ей отчего-то мальчишкой. Точно так она смотрела на свою сестру Лив. Даже после той выходки перед Рагнаром.

Они сидели рядом на тёплом песке, и волны лизали берег у их ног, и чайки кричали над головой, и день был такой тихий и ясный, что война казалась чем-то далёким и выдуманным. Только заплывшее, избитое лицо Бьорна говорило, что нет. Не выдуманным.

— Я подвёл его, — сказал он вдруг. — Попался, как щенок. Если бы я...

Он замолчал и отвернулся. Сигрид видела, как дёрнулся кадык на его шее, и поняла, что он проглатывает то, что не в силах сказать.

— Всегда мыслил, что справлюсь и без отца, и без брата, — Бьорн вновь кривовато усмехнулся. — А вышло иначе.

Сигрид не стала говорить, что ему едва минуло восемнадцать зим, и он остался один на обширных южных землях приглядывать за проливом. Потому что знала, что он скажет. Что его старшему брату было шестнадцать, и он со всем справился.

— Правда, что ты уговорила Рагнара сосватать за Хакона Рагнхильд? — встряхнувшись, Бьорн заговорил совсем о другом.

В конце концов, не пристало мужу долго о чём-то жалеть.

— Откуда знаешь? — Сигрид искоса поглядела на него, спрятав в уголках губ улыбку.

— От сестры же, — Бьорн неловко пожал плечами и тотчас пожалел, схватился за отбитые рёбра. — Она давно ни на кого, кроме Хакона, не глядит. Зим шесть или семь. Но отец ни за что бы не отдал её за простого хирдмана.

— Хакон не простой хирдман, — она покачала головой. — Он верен Рагнару, как пёс. И храбрее многих, у кого есть земли и имя.

Нынче верность ценилась больше, чем серебро. После предательства Торлейва Рыжебородого и Орна.

— Ну так-то для нас с тобой он не простой, — Бьорн осторожно выпрямил спину. — А для отца он сын рыбака из Бьёргвина. Который спит в Длинном доме среди прочих и ест за общим столом. Рагнхильд — дочь конунга. Отец хотел для неё другого. Ярла или сына ярла. Кого-нибудь с драккаром.

Сигрид хмыкнула. Ну, что же. Теперь Хакон станет ярлом, и у конунга Харальда будет достойный зять.

Они помолчали. Ветер принёс с моря запах соли и водорослей, и чайка спикировала к воде, выхватила что-то серебристое и унеслась прочь с добычей в клюве. Сигрид проводила её взглядом и снова посмотрела на горизонт.

Солнце ползло по небу, тени укорачивались и снова начинали расти, и горизонт оставался пустым. Птицы кричали. Волны набегали на песок и отступали.

Сигрид встряхнулась и повела затёкшими плечами. Пора возвращаться, она и так уже засиделась. Она хлопнула себя ладонями по бёдрам и упруго, легко поднялась.

— Идём, — позвала она. — Твоя матушка обещала поучить меня всяческим премудростям. Раз уж я стала хозяйкой Вестфольда, — и, смутившись собственных слов, она откашлялась в кулак.

Бьорн поднялся со второй попытки. Сигрид не стала протягивать ему руку, а подождала, подставив лицо лучам тёплого солнца, а затем подстроилась под его неторопливый, хромающий шаг.

— Матушка тебе рада, — понизив голос, поведал Бьорн, когда они медленно поднимались по холму. — Она уж не чаяла, что у Рагнара появится жена.

Сигрид сдержала усмешку. Она тоже не чаяла, что у неё появится муж.

— Правду говорят, что ты убила своего брата? Здесь, в Вестфольде, — Бьорн бросил на