Мое имя Морган - Софи Китч

Сестра покачала головой.

– Твой дух по-прежнему силен. Он сияет в твоих глазах, как будто ты никогда не сдашься. Это всегда напоминало мне об отце. – Из собора в окружении народа вышел погруженный в разговор Артур, и взгляд Моргаузы скользнул в сторону. – Мне надо идти.

Я положила ладони на ее локти, придержала, и мы постояли так, словно время в этот миг остановилось.

– Надеюсь, это не последняя наша встреча, сестра, – вздохнула я, хоть и чувствовала, что судьба распорядится иначе. – Я скучала по тебе.

Она снова улыбнулась, напряженная, колючая, будто я веду себя сентиментально и нелепо, но я наконец-то не почувствовала раздражения, только нежность.

– Помни, – сказала она, – будь осторожна, и здесь, и где бы ты ни была. Полагайся лишь на себя. Прощай, Лисенок.

Еще раз обняв меня, коротко и ободряюще, Моргауза покинула меня, трое высоких сыновей с оркнейской внешностью окружили мать, подчинившись мановению ее призывающей руки, и она покинула Камелот навсегда, не попрощавшись с королем.

Глава 52

– Поговаривают, что половину своего брака она провела в глуши Оркнеи. После рождения младшего ребенка муж не пускал ее южнее Скапа-Флоу.

– Ну, ясно же почему. Глянь на ее сыновей – крепко сбитые, рыжие, ясно, что каледонских кровей. А у последыша, младенчика, волоски золотые, и сам нежный, как летний ветерок. Совсем на остальных не похож, если хочешь знать мое мнение.

Три дня, думала я; три дня прошло с тех пор, как овдовевшая королева отбыла со своими осиротевшими сыновьями, а слухи уже гуляют, как дурная болезнь в веселом доме. Мне определили место на дальнем конце стола на возвышении, рядом с титулованными южными дамами. Похоже, ни одна из них не знала, кто я такая, и им было невдомек, что они перемывают кости моей сестре.

– Там и у младшенькой сестрицы дела не лучше, – последовало неизбежное продолжение, – у третьей дочки Утера Пендрагона. Представьте, обнаружила своего развеселого короля в постели не у кого-нибудь, а у жены его собственного сенешаля! Дядюшка мой узнал от торговца шерстью, что и королева Гора, и королевская любовница обе в тягости, и отец у детишек один.

– Законный наследник и королевский бастард! Интересно, детишек станут вместе растить?

Мое терпение грозило лопнуть, как излишне сильно натянутая лютневая струна. Я полуобернулась к кумушкам, готовая тоже дать волю языку, когда в пиршественном зале вдруг стало тихо. Дрожь пробежала по моей коже, будто в предчувствии надвигающейся зимы, и я знала, кто сейчас придет, за миг до того, как он на самом деле появился. А через миг Мерлин вышел на помост с посохом в руке, и его фиолетово-черные одежды волочились по полу. Еще лучше, мрачно подумала я.

Артур уже встал.

– Господа, дамы, мои верные подданные, сегодня я имею честь приветствовать своего почетного гостя и самого ценного советника Мерлина Мудрейшего.

Колдун скромно вскинул руку.

– Спасибо, мой господин. Могу ли я обратиться ко всем, кто сейчас здесь?

Артур поклонился, отошел, и от выказанного братом почтения внутри у меня поднялась досада: какая бы черная кошка ни пробежала между ними после коронации, все явно в прошлом.

– Мои лорды и леди, благородные гости верховного короля Британии, – начал Мерлин, и я почувствовала, как напряжение во мне растет. – Я приехал, чтобы разделить с вами скорбь по Лоту, королю Лотиана и Оркнеи. Однако цель моя не только выразить свои сожаления по поводу кончины этого великого человека, но и заглянуть в будущее, в наступающую эпоху нашего господина короля Артура. Узрите!

Эффектным жестом он поднял посох и ударил им в пол. Стена свечей вспыхнула у него за спиной, осветив весь помост от стены до стены, включая большой эркер с креслом Артура.

– Эти свечи погаснут, лишь когда я умру, – объявил Мерлин. – Покуда я жив и дышу, господин мой, они будут светить вам, неважно, рядом я или нет. Как ваш верный и скромный слуга, я вверяю ваше величество Господу.

Это пафосное выступление заставило кумушек по соседству со мной прикусить языки. Уже хорошо. Когда колдун уселся, я подалась вперед, чтобы получше разглядеть его подношение. С виду это были самые простые свечи, белоснежные, высокого качества, но не более. Возможно, то был лишь фокус, призванный укрепить репутацию Камелота как чудесного места, придать власти Артура мистический оттенок. Но это сработало: зал буквально гудел от ощущения волшебства.

Однако я знала, на что способен Мерлин. Заинтересованная, я встала, отошла к задней части помоста и последовала за огнями свечей в глубокую нишу со статуей святого Петра. Там я коснулась медленно оплывающего воска: с виду и на ощупь он был вполне обычный, и пах так же, но не скатывался с кожи, как следовало бы, а высыхал и улетучивался с пальцев, будто пыль.

Я легонько дунула на огонек раз, потом другой, сильнее. Желтый с синевой лепесток трепетал в воздухе, но пригибаться от моего дыхания отказывался. Тогда я провела по пламени кончиками пальцев и, как полагается, почувствовала жар, однако ни ожога, ни черной копоти на коже не появилось.

Создать непрогорающие свечи – несомненно, деяние, достойное восхищения. Неизвестно, погаснет ли их свет, как заявил колдун, в миг его смерти, но сами по себе они были потрясающей комбинацией природных сил, каким-то образом противоестественно измененных и контролируемых несложным, но чрезвычайно действенным способом.

– Леди Морган как всегда любопытна.

Пламя на миг высоко взметнулось. Мерлин появился в нише, как осколок тьмы; в пульсирующем свете его глаза были влажными и черными. Знакомый туман тихо вился вдоль подола его мантии.

– Интересно, правда?

Лучше было не думать о том, как он оказался рядом, хотя я не слышала звука шагов. Приближаясь, Мерлин вел ладонью по линии горящих язычков пламени, лицо его кривилось в леденящей кровь улыбке.

– Потребовалось много труда, чтобы создать их так много, – лениво произнес он. – Но эффект впечатляет. Полагаю, вы гадаете, правда ли они обладают свойствами, о которых я говорил.

– Такого не может быть, – сказала я надменно, – это противоречило бы законам природы.

Колдун ухмыльнулся, демонстрируя узкие перламутровые зубы. Потом втянул в себя воздух, и пламя свечей стало ниже.

– Ах да, именно этому научили вас в монастыре. Там твердят о «Божьих законах» и внушают, что стихии неизменны, что их порой можно использовать, но нельзя контролировать. Нельзя сотворить что-то из ничего.

Он повернул руку ладонью вверх, разогнул пальцы, и в центре ладони появился оранжевый светящийся шарик. Зачарованная, я подошла ближе. Шарик вдруг щелкнул, завибрировал и выбросил вверх огонь, а я с криком отпрыгнула. Мерлин тихо засмеялся, будто факел держа между нами пламя.

– Стихии –