Границы (без)опасности - Рейн Уайт

– Не спрашивай, – я порочно блеснула глазами. – Я ведь могу и рассказать. В подробностях.

Грудь Стаса вновь сотряслась от смеха, я тоже хихикнула, повернувшись к нему и крепко обнимая. Было слишком хорошо, слишком тепло и слишком уютно. До судорог. До боли в груди.

– Кстати, тогда – ночью – ты спрашивал еще и о Владе. Сплю ли я с ним. Почему?

Мысль пришла внезапно. Вот вспомнилась, и все. Не стоило рассказывать о семейных встречах в стиле Маши и медведей.

– Да просто, – Стас помрачнел.

– Просто вдруг решил спросить, нет ли у меня интимных отношений со всей семьей?

– Уверена, что хочешь знать?

Вероцкий вздохнул, сел ровнее и пристально посмотрел на меня. Видимо, пытался вразумить. Но одной глупой девчонке было слишком хорошо, чтобы мозг мог так быстро встать на место.

– Уверена.

– Скажи, вы часто видитесь с этим Ежовым? – поинтересовался Станислав. В вопросе явно таился подвох.

– Ну, насколько позволяет время, – пожала плечами в ответ.

– И как ты к нему относишься? Любишь?

– Как-как! Как к брату. Серьезно, Стас, Владик иногда бывает слишком импульсивным, но мы с детства вместе. Конечно, он мне дорог, но это не означает, что я должна с ним спать. – Я запнулась. – В интимном смысле, конечно. Так-то и поспать можно, что такого?

Меня вновь встретил откровенно внимательный взгляд. Такой напряженный, что стало не по себе. Стас меня словно препарировал, разрезал на маленькие кусочки, осматривал каждый и складывал обратно, чтобы потом как-нибудь сшить воедино.

– Блять, Регина, – наконец, выдохнул он, – вот теперь я точно верю, что с шефом ничего не было. С таким уровнем наивности хорошо, что ты с кем-то спала.

– Это было давно и неправда, – надулась я, за что получила невинный поцелуй в носик и довольно прищуренные глаза. Впрочем, выражение их почти сразу же изменилось.

– А теперь задумайся и просто представь: ты мужчина. Взрослый парень, который старше своей сестры на… На сколько?

– На пять лет.

– Отлично. На пять лет. То есть в детстве тебе она казалась совсем пигалицей, с которой можно поиграть, действительно милой младшей сестренкой. – Стас покачал головой. – А потом ей исполнялось тринадцать, четырнадцать, шестнадцать… а у тебя был возраст самого буйства гормонов. И тут девушка с довольно, хм, выдающимися данными. – Телохранитель многозначительно опустил взгляд на мою грудь, прекрасно виднеющуюся в вырезе домашней майки на лямочках.

– Сестра, – поправила я, закатывая глаза. Но задумалась.

– Девушка, – категорично заявил Стас. – Потому что сестра – это как моя Вера, когда кровная связь, когда смотришь на нее и ловишь свои черты и привычки. А вот так… это не сестра, это подружка.

– И что ты хочешь сказать?

Но я, кажется, уже понимала, и от мыслей становилось тошно. Стас не просто строил догадки, он знал, что говорил. Он смотрел на меня так настороженно, будто боялся обидеть, ранить неверным словом. Но слова были уже почти не нужны, как и вопрос:

– Как он относится к тебе? Задумайся, вспомни все взгляды, прикосновения, слова и реакции…

И Стас обнял меня, прижал ближе к себе, поцеловал в щеку. Совсем как Влад. Только от прикосновений телохранителя я плавилась, ощущая их двусмысленность, а с братом считала, что так оно и нужно.

– Я же видел вас в камеру вместе.

Я кивнула, особенно остро признавая слова про наивную дурочку. Неужели я настолько идиотка, что, пока не ткнули носом, не могла этого понять? Не могла распознать взгляды, поцелуи, объятия? О господи!

– Нет, Влад не может, – все же прошептала я.

– Да я не спорю. Это его дело. – Стас ласково потрепал меня по волосам, явно подбадривая. – Но для раздумий: у нас с ним был занимательный разговор перед отъездом. И кажется, твой сводный брат настроен решительно. Он пытался меня припугнуть.

– Ясно.

Я кивнула, замолкая. Что ж, с Владом обязательно нужно будет поднять эту тему. Пусть Стас почти ничего не сказал, но намекнул хорошенько. Конечно, можно было бы еще допросить, добиться полного пересказа разговора, но… черт, это же Влад. Что бы ни случилось, для меня он всегда останется любимым старшим братцем, а потому не стоит заранее надумывать лишнего. Может, он просто узнал, что Стас мне нравится, и решил запугать его, чтобы ничего плохого не сделал?

Но где-то в глубине души я уже знала, что это не так.

– Хочешь мороженого? – вдруг раздался голос Стаса.

Я удивленно посмотрела на него. С чего это такое предложение?

– Мне всегда мороженое помогало после дурных разговоров. Моя мамочка тот еще тиран. – Телохранитель пожал плечами. – Сейчас я понимаю, что все равно ее люблю, а раньше психовал. И Верка вечно таскала меня есть мороженое, чтобы не громил дом.

Я так и представила: темноволосая девчонка – почему-то сестра Стаса обязательно должна была быть такой же жгучей брюнеткой, – которая насильно тащит упирающегося братца на улицу. Успокаивать. Наверное, в подростковом возрасте мой инквизитор еще не умел так идеально прятать эмоции.

– Почему бы и нет? – улыбнулась я.

Стас промолчал, лишь снова чмокнул меня в нос, осторожно поднялся и подал руку. Кажется, нас ждала очередная замечательная прогулка. А с братом… с ним разберусь позже.

– 78—

Мороженое не помогло. В смысле, помогло, конечно, но только в тот день и в детстве. А вот еще через пару дней – в пятницу, когда раздался звонок телефона, – не спасло ни мороженое, ни чудесная погода, ни счастливая Регина, скачущая по берегу реки в коротких шортах и маечке.

Казалось, всего несколько секунд назад Стас наблюдал за Региной, с наслаждением танцующей под творчество уличных музыкантов, даже кинул ребятам в шляпу пару купюр – слишком уж замечательным было настроение. Всего несколько секунд назад он закружил девушку в своих объятиях и поцеловал, ощущая на губах вкус клубничного пломбира. Плечи, обтянутые черной майкой, припекало солнце, глаза приходилось щурить от ярких бликов на полотне реки, с лица не сходила улыбка…

А в следующее мгновение ее смыло волной неприятного предвкушения. Мелодия была простенькой, пищащей – и стояла она на рабочем номере Большого Босса.

Сейчас, стоя в тени деревьев и наблюдая за счастливой Региной, Вероцкий больше не улыбался.

– Конспиратор из тебя никудышный, сын, – здороваться Большой Босс не планировала.

– И тебе не хворать, мать, – буркнул Стас. – В чем дело?

Он постарался сделать максимально доброжелательное выражение лица и махнул Регине рукой, показывая, что сейчас поговорит по телефону и придет. Как только девочка-катастрофа отвернулась, можно было вновь нахмуриться.

– Сергею Всеволодовичу сегодня пришло на телефон замечательное сообщение о его шлюшке, –