Старсайд - Алекс Астер

его клинок? Я веду пальцами вниз, к самой рукояти, изучая детали, впитывая их, и всё это время Рейкер стоит передо мной напряженный и безмолвный. Возможно, я перехожу границы, но я обхватываю ладонью рукоять — просто чтобы почувствовать её; мои пальцы даже не смыкаются вокруг неё полностью, и…

Так же быстро, как Рейкер обнажил меч, он убирает его в ножны.

— Теперь ты знаешь, каков на ощупь настоящий меч, — огрызается он.

Я свирепо смотрю на него.

— У меня настоящий меч.

— Может быть. Но ковка оружия и даже обладание им ничего не значат, если ты не умеешь им пользоваться.

— Тогда, полагаю, мне пора за работу, — цежу я сквозь зубы. Не удостоив его и взглядом, я пробираюсь к выходу из пещеры, в которой мы обосновались, и начинаю повторять позиции, которым он меня учил. Я не стану умолять его тренировать меня снова — но это не отменяет того, что мне всё еще нужна практика. Мои собственные знания лучше, чем ничего.

Рейкер тушит костер, оставляя мне лишь лунный свет. На этот раз я знаю, что он делает это не из вредности. Пламя — слишком большой риск, когда знаешь, что за тобой охотятся. На лошадях они быстрее нас. Они могут настигнуть нас в любой момент.

Шторм всё еще бушует. Дождь отражается от металла моего меча, пока я взмахиваю им вверх и вниз, сражаясь с невидимым противником. Я прокручиваю в памяти битву с бессмертными-кожедерами, повторяя свои движения, а затем меняя их, чтобы сделать точнее. Представляю себя в новом поединке.

Я тренируюсь до тех пор, пока мышцы не начинает ломить. Только тогда я прокрадываюсь мимо Рейкера. Он лежит лицом к стене. Но его дыхание… оно неровное. Если он и не спит, то не оборачивается.

Я медленно ложусь на каменный пол и смотрю на свисающие со свода скалы, заточенные, словно клыки. Каждый выступ едва заметно светится вкраплениями скрытых кристаллов. Красиво — и опасно. Совсем как наши мечи. Совсем как Звездная Сторона.

Его глубокий голос эхом разносится по пещере:

— Твоя работа ног никуда не годится.

Я закатываю глаза.

— Спас…

— Твоя задняя нога. Когда отступаешь, следи за тем, чтобы она двигалась первой.

О. Я и не замечала, что делаю иначе.

— Спасибо, — говорю я, и мой голос теряет прежнюю колкость.

Я ложусь в постель, повернувшись лицом к стене пещеры.

Меня пробуждает грохот сотни копыт. Земля дрожит. С потолка срываются камни и вонзаются в каменный пол, разлетаясь вдребезги.

Они нашли нас.

Как? Костер горел всего несколько минут. Может быть, они нас вовсе не нашли? Может, они просто направляются в горы, как и мы?

Эта теория рассыпается в прах, когда кони останавливаются.

И я слышу голоса.

Рейкер мгновенно вскакивает и тянет меня за собой.

— Нам нужно уходить.

Всё еще в полузабытьи от сна, я спотыкаюсь и хватаю свой меч.

— Куда?

Тяжелые металлические шаги звучат у самого входа в пещеру. Если мы выйдем туда, то наткнемся прямо на них.

Однако Рейкер идет не к выходу. Он направляется в противоположную сторону, вглубь горы.

Сейчас раннее утро. Лишь самый слабый завиток света следует за нами, пока мы бежим прямиком в темноту.

Свод опускается ниже, теряя свое мерцание. Рейкеру приходится пригибаться, лавируя между грудами острых камней, свисающих подобно зубам. Я следую за едва заметным блеском его доспехов. Мы бежим несколько минут, не сбавляя темпа.

Путь впереди широк, но внезапно он сворачивает. Он бросается к темному углу. Я уже собираюсь спросить, какого черта он творит, когда он произносит:

— Там дыра. Еще один уровень, ниже.

Без предупреждения он исчезает. Я моргаю — и едва различаю очертания круга на земле. Пролом в скале.

Я замираю.

Свет от входа в пещеру практически исчез. Проход полностью заблокирован.

Страх пригвождает меня к месту. Потому что… потому что я не могу спуститься туда. Я это знаю.

Воспоминание захлестывает меня.

Пламя, угасающее в чистой и абсолютной тьме.

Крики, растворяющиеся в тишине.

Беззвездная ночь — словно сама галактика зажмурилась, не желая видеть того, что произошло.

Лишь мои рыдания, потому что всё, что я любила, всё, что когда-то горело так ярко, превратилось в пепел, и в этом была только моя вина.

Я одна. В темноте. Кричу.

Одна навсегда.

Металлический шаг отдается эхом с другой стороны пещеры. Им не потребуется много времени, чтобы добраться сюда.

— Арис, тебе нужно прыгать. — Рейкер.

Его голос едва доносится до меня. Насколько глубока эта пропасть? Я моргаю, но ничего не вижу. Больше нет.

Совсем как в ту ночь.

Сжимаю пепел. Дрожу в нем. Испачкана им. Задыхаюсь…

— Арис.

— Мне страшно, — говорю я, и мой голос дрожит. Глаза жжет: воспоминания о той ночи ослепляют меня. Они гремят в моем сознании точно так же, как те металлические шаги по пещере, становясь всё ближе. Ближе.

И снова он.

— Я знаю. Я знаю, Арис, — произносит он, и в его голосе нет привычной жестокости. Он произносит мое имя почти как ласку.

— Я боюсь темноты, — выдыхаю я, и слышать это вслух… как же это жалко…

— Я знаю, — повторяет он. — Ты говорила мне.

Да. Под звездами я сказала это — на том же выдохе, на котором призналась, что могла бы научиться любить ночь. Но это не ночь. Это темное, холодное место.

— Тебе нужно прыгнуть, Арис, — говорит Рейкер, и теперь его голос звучит тверже, будто он уже слышит их приближение. — Я тебя поймаю.

Я качаю головой. Нет. Я вообще не могу ему доверять. В этом месте нельзя доверять ничему. Особенно когда он произносит мое имя так, будто смакует его. Тот Рейкер, которого я знаю, никогда не был бы столь терпелив. Может быть, Рейкер ушел. Или он мертв и лежит грудой костей внизу. Может быть, это совсем другой зверь говорит со мной. Я цепляюсь за любое оправдание, лишь бы не прыгать в эту черную дыру:

— Откуда мне знать, что ты не демон? Или тварь вроде того человека в тумане?

Пауза.

— Ты видела человека в тумане?

Я моргаю, на мгновение отвлекаясь от приближающихся шагов. Слышны крики — они нашли остатки нашего костра.

— А ты видел?

Я думаю о том, что сказал Садовник. Что он встречал лишь одного человека с таким же грузом страданий… только что.

Он не мог говорить о Рейкере. Бессердечном, холодном Рейкере.

Он не отвечает.

Вместо этого он произносит с раздраженным рыком:

— Ты храпишь во сне.

Я отпрянула, шок вытеснил часть моего страха.

— Что?