Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Не надо ничего мне объяснять, мистер МакКлайф, — приподнимает руку Альберт. — Мне известно обо всем, что вы сделали с моей дочерью. О том, как подло вы с ней поступили, как жестоко обманули ее, и как играли на ее чувствах. Настоящих, между прочим.

— Это правда, только…

— Кроме того, есть еще один случай, из-за которого пострадала моя девочка. Я о том, что вчера вы встретили свою бывшую девушку, когда пришли вместе с моей дочерью в один клуб. И Рэйчел сказала мне, что та девица напала на мою дочь с кулаками и такого ей наговорила, что у меня волосы дыбом встали.

— Да, но…

— Хотя моя девочка не делала ей ничего плохого и занималась своими делами. Насколько мне известно, та девушка разодрала лицо моей дочери до крови, порвала ее дорогое платье, из-за которого над ней потом смеялся весь клуб, и едва не придушила ее прямо в женском туалете, где не было никого, кто мог бы оттащить эту психованную девушку от нее.

— Да, все это правда…

— Ваша бывшая девушка угрожала Рэйчел и запросто могла убить ее, если бы моей дочери не удалось сбежать оттуда.

— Я все прекрасно понимаю.

— Но я бы еще мог понять ее. Все-таки она ревновала вас к Рэйчел и видела, как вы целуйтесь с моей дочерью. Ладно… — Альберт быстро прочищает горло. — Однако меня расстроил тот факт, что вы не вступились за мою дочь, когда она все вам рассказала нам. Вместе того, чтобы поставить эту Ракель Кэмерон на место, вы отправились к ней для того, чтобы заняться, простите за выражение, сексом.

— Нет, это не так! — возражает Терренс. — Я высказал своей бывшей девушке все, что думаю об этом, и пришел в бешенство, когда Рэйчел рассказала мне, что произошло.

— И сегодня вы без грамма сожаления признались Рэйчел в том, что действительно обнимались и целовались со своей бывшей девушкой.

— Послушайте, мистер Сандерсон…

— Это что вообще такое? — возмущается Альберт. — А, мистер МакКлайф? Какого черта вы это допустили? Вы были обязаны уберечь мою дочь от этой истерички, которой точно стоит лечиться. Но Рэйчел не получила от вас ничего, кроме полного игнора.

— Неправда! Я утешил ее и…

— Служанка сказала, что вчера моя девочка вернулась домой очень расстроенная. Когда ее спросили, что случилось, она ничего не сказала и со слезами на глазах ушла в свою комнату. И так и не вышла. Отказалась ужинать и почти ничего не съела утром за завтраком.

— Мне очень жаль, что так вышло, — с грустью во взгляде говорит Терренс.

— Да, я вижу, как вам жаль. — Альберт быстро прочищает горло. — Сегодня утром она думала, что вы немного успокоились и решила навестить вас. Однако Рэйчел встретила не только полное неуважение с вашей стороны и стороны вашей прислуги, так вы еще и отказывались принимать ее и требовали выгнать из дома. А когда она все же настояла, то вы проявляли к Рэйчел агрессию и отказывались с ней разговаривать.

— Это не так! — отрицает Терренс. — Я не был агрессивен с ней, когда она пришла!

— Что, хотите сказать, что Рэйчел мне соврала?

— Я просто попросил прислугу сказать ей, чтобы она пришла попозже и дала мне немного поспать после бессонной ночи. И они сделали то, что я велел.

— Да, но вот моя дочь рассказала мне совсем иную версию.

— Я не был с ней груб!

— К тому же, она сказала, что в вашем доме с ней все были очень грубы. Всегда .

— Это ложь.

— Кто ваши служанки такие, чтобы так разговаривать с моей дочерью? Они – никто! Просто обслуживающий персонал, который обязан выполнять свою работу. А вы никак не реагируйте на полное неуважение с их стороны и отказывайтесь либо приструнить их, либо вообще уволить.

— Не считайте меня грубым, но я сам решу, кого мне увольнять, и кому стоит сделать выговор. Это мой дом и мои служанки, с которым я сам разберусь.

— Также ко всему этому добавляется еще и ваше омерзительное поведение по отношению к моей дочери. И тот факт, что вы причинили ей такую огромную боль, отвергнув ее чувства и глубоко наплевав на них.

— Я больше не мог и дальше быть частью этого шоу и решил прекратить все это.

— Скажите, мистер МакКлайф, а вам не стыдно за это? Не стыдно было так поступать с невинной девочкой?

— Конечно, мне очень стыдно.

— Да? А я думаю, вам не стыдно! Вы думали только о себе и своем благе! Видели, что моя дочка без ума от вас, и решили воспользоваться этим. Приняли ее за глупенькую дурочку, которая сделает для вас все что угодно.

— У меня не было злого умысла.

— Вы вообще в курсе, что Рэйчел вернулась домой вся в слезах? А я еще был дома и только собирался уходить, но перед этим попытался расспросить ее о том, что произошло вчера и сегодня утром. И вот тут-то Рэйчел рассказала обо всем, что вы только что услышали.

— Мне очень жаль.

— Служанки с трудом смогли успокоить ее, чтобы она перестала заливаться слезами. Мне было больно смотреть на свою дочь в таком состоянии!

— Извините, мистер Сандерсон, но ваша дочь все немного преувеличила, — уверенно говорит Терренс.

— Да что вы говорите?

— Мои служанки не были грубы к ней, а Ракель не напала на нее первой.

— А, то есть, это Рэйчел спровоцировала вашу бывшую?

— Я этого не говорил.

— Не делайте из меня дурака, мистер МакКлайф, — сухо говорит Альберт. — Я старше вас и прожил намного больше. Соответственно у меня намного больше мозгов, опыта и мудрости.

— Она выставила меня каким-то чудовищем перед вами. Хотя я совсем не такой. Да, не идеальный, но вовсе не ужасный.

— Нет, мистер МакКлайф, вы еще какое чудовище, — с презрением во взгляде бросает Альберт. — Бесчувственное чудовище, которое не стыдится так